— Пум! — сказал главнюк, наставляя на труп указательный палец (ПМ между тем исчез из его руки так же неожиданно, как и появился). Пум! Пум! Нет, ну надо же! Нет, ну как я его! Влет!

И, видно, уже в адрес своей команды добавил, прислонив к уху левую ладонь:

— Все нормально! Работайте!

Он так откровенно радовался, что я не выдержал и сказал ему, заикаясь от возмущения:

— То, что вы сейчас сделали, называется убийством при отягчающих. Человек был безоружен, против него не было выдвинуто никаких обвинений, вы даже предупредительного выстрела в воздух не сделали, просто убили его в спину, и всё. Это было преднамеренное убийство, и я не собираюсь скрывать то, чему оказался свидетелем!

— Так, — сказал главнюк, поворотившись ко мне. — Теперь с вами. Я задерживаю вас как соучастника.

— Соучастника чего? — с дьявольской вежливостью (надеюсь) уточнил я.

— Да чего угодно! — Главнюк аж светился от счастья. — Вот, например, в убийстве Лысого Лизы.

— В котором сидит пуля от вашего пээма?

— А кто вам сказал, что это мой пистолет? Стану я из штатного оружия пулями разбрасываться. Это может быть пистолет, который я отнял у вас после выстрела. А вот ещё вариант — вы не только застрелили Лысую Лизу, вы ещё и в этом доме на первом этаже поработали. А?

Я сделал шаг вперёд, с иронией поинтересовался:

— А если конкретнее? Как это я там поработал?

— Там жила семейная пара. Их нашли на кухне с почти отрезанными головами.

Я сначала не понял. Потом дошло, но я просто не смог поверить. Я даже переспросил, что было довольно глупо.

— Обоих?

— Ага. Таким острым-острым, но не очень длинным ножом. Таким, например, как у вас видели.

Думать было некогда. Я подошёл к нему поближе, вынул из кармана свой Убнавчел, раздался тихий взвизг выщелкивающегося лезвия, и спросил.

— Вот этим ножом?

Главнюк скосил глаза на мое оружие, потом уставился на меня, теперь уже не радостно, а испуганно.

— Так это и правда ты их? Что за...

И в этот момент я его убил.

Нож сделал дело в своей излюбленной манере, по горлу, с жуткими потоками крови, только в этот раз инициатива была моя. Нож впервые выступил в роли надежного, умелого и талантливого, но только лишь исполнителя. И в первый раз мысль о том, что я стал убийцей, почти не покоробила меня. Что, естественно, меня никак не обрадовало, потому что «никогда не убивайте людей», даже заповедь есть такая. Мне даже показалось более правильным мое главенство в этом акте убийства — зная, сколько сейчас крови хлынет из рассеченного горла, зная примерное направление потока, я умудрился отскочить в сторону и почти совсем не запачкаться. Что со мной творится, подумал я. Попытавшись испытать ужас, но так и не испытав.