Он поднялся со стула и подошёл к окну, на карнизе которого пушистой грудой лежал снег. Отдёрнул занавеску, и я зажмурился от яркого света. День был морозным и солнечным.

Деревянные половицы жалобно заскрипели под нешуточным весом психотерапевта. Чтобы выглянуть в окно, ему пришлось пригнуться.

— Красота-то какая! И уезжать не хочется.

Наши сеансы длились уже месяц и проходили ежедневно по одной и той же схеме. С утра каждый из нас занимался своими делами — я обычно надевал лыжи и уходил осматривать свой участок. А Владимир Вениаминович брал ружьё и отправлялся на совхозные поля, высматривать припозднившихся лис и зайцев. Уже три огненно-рыжие шкуры, выскобленные до тонкой мездры, сохли в сарае Фёдора Игнатьевича.

Да, Владимир Вениаминович так и жил в доме председателя. Они с Фёдором Игнатьевичем крепко подружились. Беглов часто помогал председателю по хозяйству. А ещё с большим вниманием вникал во все проблемы Черёмуховки и помогал придумать пути их решения.

— Нам понадобится база, — часто говорил мне Владимир Вениаминович, — опорная точка, в которой сможем собирать и концентрировать силы. И лучшего места, чем Черёмуховка, не придумать. Но база — это не только место. База — это, в первую очередь, люди.

После обеда Владимир Вениаминович приходил ко мне и проводил сеанс гипнотерапии — так он это называл. Причём, во время этих сеансов вспоминались не только приятные события, но и наоборот — грустные и даже отвратительные.

— Не сетуйте, Андрей! — говорил мне в таких случаях Беглов. — Забыть неприятное вы всегда успеете. Так уж устроена наша память. А вот заново проработать его, сделать выводы с вашей сегодняшней позиции зрелого умного человека — это бесценно.

Я поднялся с кровати и тоже подошёл к окну. Редкий день для декабря — солнце и мороз. А ночью опять шёл снег. Он медленно падал с чёрного неба большими пушистыми комками, скрывая все вчерашние следы и расчищая место для новых. В такую погоду егерю положено с утра до вечера пропадать в лесу, учитывая животных, которые водятся на его участке. Может быть, сеансы воспоминаний тяготили меня ещё и поэтому.

Я предлагал Владимиру Вениаминовичу перенести их на вечер, но он отказался.

— После каждого сеанса вам непременно нужно занимать себя обычными рутинными делами. Сегодняшними заботами. Это необходимо для того, чтобы вы не слишком сосредотачивались на прошлом, а просто принимали его к сведению и извлекали опыт для новой жизни.

Сам Владимир Вениаминович после сеанса иногда шёл к Трифону и помогал ему принимать пациентов. Ну, как помогал? Несколько раз я видел, как это происходит.