— Ать, падла! — Сергий с криком отскочил на два шага в сторону, едва не уронив стойку для зонтов и тростей. — Стёпка, чего это⁈

На то место, где он только что стоял, плавно и неторопливо подкатила чёрная шайба, диаметром с большую обеденную тарелку и высотой сантиметров десять.

— Как — «чего»? Пылесос. Ты совсем дикий, что ли? — хозяин явно получал удовольствие от нашего потрясения. — Вишь, решил за тобой первым подмести. Никак, опять ты в дерьмо вступил где-то, Сергуня. Не учит тебя жизнь. Ну, милости прошу, гостюшки! Сполоснуться с дороги, да к столу, а там и поговорим.

Сергий с большим подозрением проследил, как робот, моргнув диодиками, пошуршал под ближнюю к выходу скамеечку, где припарковался на базе, которую я сперва не заметил. Девчата тоже проводили этот отъезд взглядами. Устюжанин тем временем нажал на одну из изящных дверных ручек и открыл перед нами врата в подземное царство.

За ними оказалась полукруглая зала, с плоской стороны которой был вход. По дуге перед нами выстроились другие, следующие двери, три штуки.

— Слева направо, запоминаем: первая — техническая, не ходим. Вторая — жилая, туда после. Третья — удобства: парная, купальня, моечные, ну и нужники тоже там. Давайте за мной, — махнул он рукой, проходя в правую дверь. Мы молча проследовали за ним. Чтобы удивиться снова. Ещё сильнее.

На каменных плитах этого зала, где белыми облаками клубился пар, стоял большой стол, вокруг которого расположились полукругом скамейки, похожие на сильно подросшие и возмужавшие бордюры-поребрики. На столешнице возвышался настоящий самовар «с медалями», чашки, блюдца и блюда с закусками-заедками, насыпанными горками. Я разглядел какие-то плюшки-пирожки и сухофрукты. И вспомнил, что с завтрака в Вытегре утекло много времени и произошло очень много событий. Нос уловил запахи мёда и корицы.

— Я не знаю, как у вас там теперь принято мыться-париться, вместе или порознь, — начал Степан, усевшись возле самовара и начав неспешно разливать по чашкам заварку из изящного чайничка с висевшим на носике ситечком. — Давайте с дороги по глотку горячего, чтоб пот прошиб, да с пирожком. В парную-то на сытый желудок нельзя, но и на пустой тоже не больно-то полезно. Потому закусим чуть, помоемся и дальше пойдём.

— Узнаю́ Стёпку! Везде, где б не встречались, он умел уют и красоту навести, хоть во чистом поле. Все диву давались, — с одобрением сообщил Сергий, стянувший кеды и носки, скинувший толстовку и футболку и усевшийся рядом за стол в одних оливковых штанах. — Ежели и чаем тем самым своим угостишь — вовсе будет как у Христа за пазухой.