— Шабаш, други! Уважили, так уважили. Серый, верни, что взял! — Речь Оси гремела, отражаясь, кажется, от затихшей перед нами тёмной чащи.

Хранитель бережно установил его на мох, осторожно разведя руки, следя, чтобы не качнулись, не наклонились молодые побеги бесконечно старого Древа. И, усевшись рядом, начал расшнуровывать кеды. Мы с девчатами смотрели на деда, решительно ничего не понимая.

Отставив в сторону обувь, Сергий сдвинул ступни вместе и протянул к ним руки ладонями вверх, сдавив локтями колени. Большие пальцы ног его почти касались листьев Осины. Пару секунд не происходило ничего. А потом мне показалось какое-то странное движение под кожей на левой ступне. Будто одна из синих узловатых вен шевельнулась, пробуя устроиться поудобнее. Или вылезти наружу.

Тонкие бледно-зелёные иголочки показались одновременно над кожей на ногах и над самым центром каждой из ладоней. Бывшая одно время увлекалась хиромантией, и я легко опознал линии ума и сердца, виденные как-то в её роликах, где одни звонкие бабы учили других по сети древнему ремеслу с двусмысленным названием. У деда эти линии, казалось, заплетались в косу.

Поднявшись сантиметров на десять, странные ростки потянулись к тем, что сидели в комке земли прямо перед ними. Набрав ещё столько же длины, склонились и переплелись вершинами с комлями трёх побегов, на которых запульсировали-затрепетали мелкие глянцево-зелёные листочки.

Бледная окраска «новеньких» быстро, на глазах, набирала привычный цвет. Сперва соединились крайние — вновь укоренившиеся срослись с тёмными стволиками так, что их и различить стало невозможно. А после левый и правый побег будто обняли с двух сторон средний, закручиваясь в спираль. Танец листочков, ставших размером уже с пятирублёвую монету, завораживал. Он закончился через несколько минут. Перед нами стояло деревце Осины, примерно с локоть высотой, но абсолютно узнаваемое: корни, ствол, ветви на нём. И было видно, что это — не уродливый карлик-бонасай, выращенный в неволе, а свободное Древо, способное вырасти до колоссальных размеров, дай только срок.

Бледный Сергий шнуровал кеды. Крови на ногах и руках почти не было. От лица она тоже отхлынула. Зато синих молний на сфере заметно прибавилось.

— Помните мои наказы, человечки! Что бы ни случилось — помните! — грохнула Осина так, что мы все вздрогнули разом.

— Гость в дом — радость в дом! Принимай, хозяин! — пронеслось, кажется, над всей округой с бесшабашной, залихватской удалью. И это были последние слова нашего Древа.

Мох под комом земли пополз в стороны. Лина и Алиса отпрыгнули с визгом, будто увидев под ногами гадюку. Мы с Сергием вглядывались вниз так, словно очень хотели её увидеть. И раздавить. Но змей не было. Была чистая рыхлая земля, гораздо темнее, кажется, чем та, что виделась по дороге в оврагах, отвалах и канавах. По границе мха, образовавшей круг диаметром около полуметра, показались корни, похожие на еловые. Они, будто танцуя, устремились вверх, поднявшись над вершиной кроны маленькой Осины. Склонились к центру, сделавшись похожими на сетку меридианов на глобусе. После от каждого стали расходиться в обе стороны веточки-ростки на одинаковых уровнях, создав и сетку параллелей. Плетёный «глобус» продолжал выпускать тонкие побеги, становясь всё больше похожим на закрытую сплошную полусферу. Или сферу, потому что, скорее всего, конструкция была симметрична и над, и под землёй. Или на ко́рзинь, в котором я впервые увидел Сергия. Только маленький. Детский. И от этой мысли стало холодно.