— Эх, Епишка не видит тебя, Сергуня! А то б опять завёл нудство своё: «невме-е-естно, отче, по матушке-то, да нечистого поминать!» — прогнусавил хриплый.

— Нашёл, кого вспоминать, тоже мне! Ты бы знал, что он про тебя-то насочинял, трепло ростовское! Про берёзу байка одна чего стоит, — кричал Сергий, не переставая колотить по мешковине.

— Да читал я, читал! Хоть и в лесу живу, пням молюсь, а мало-мало соображаю. У меня тут, между прочим, интернет даже есть, хоть и не всегда, — гордо выдал Стёпка, задрав нос, стоило им с дедом перестать давить, хлопать и трясти друг друга.

— Иди ты! Здесь? Всё так же не упускаешь случая чему-нибудь новому научиться? Ну-ну, валяй. Видал я тот интернет. Там такому научишься — сожгут опять!

— Деда-а-а, — нерешительно протянул Павлик. Сообразивший быстрее нас, что эти двое могут долго не обращать внимания на происходящее вокруг.

— А-а-а, твою душу! Забыл, представляешь? Всё из головы вон, как тебя увидал, — подскочил дед, обернувшись. — Гляди, знакомься: это Яр, Странник. Павлуха, правнук мой, тоже надежды подаёт, не гляди, что мал. Алиса, внучка, и Ангелина, Ярова невеста. А это — друг мой стародавний, Стёпка Устюжанин. Вот уж кого встретить не думал-не гадал! Тебя ведь отравил болгарин тот?

— Кипрейка-то? Да куда ему! Как ты тогда сказал-то? «Меня травить — только змей расстраивать»? Вот-вот, — хмыкнул седой, и оба они снова захохотали на всю округу.

— А Болтун-то стращал, мол, чёрные по болотам шастают, поймают, на крючок насадят и будут чуду-юду на нас в омуте ловить! — продолжал Сергий.

— Никола-то? А ты слушай его больше! Он трепач известный, не заткнуть, хуже тебя! — в тон ему ответил Степан, и над поляной и болотами снова полетел их радостный гогот.

Судя по пересекавшимся бело-алым сферам, эти двое точно неплохо друг к другу относились. Синих полос на ауре деда почти не осталось, а красного заметно прибавилось.

— Тьфу ты, опять заболтал меня! Гости на пороге стоят-мнутся, а мы лясы точим. Непорядок! Сам же всегда учил, что надо сесть рядом, да говорить ладом. Айда за мной тогда. Только чур с тропки ни шагу. А то у нас заместо свидания враз проводы образуются, — мешотчатый нахмурился и даже пальцем погрозил.

Мы выстроились гуськом: он, я с половиной наших узлов, Лина, Алиса с сыном на руках, и замыкающим — Сергий с остатками барахла.

— Так это, стало быть, ты тот новый Странник, про которого звонили? — будто бы себе под нос буркнул Степан, пожимая мне руку.

— Кто «звонили»? — удивился я.

— Колокола… Не бери в голову, дедушка старенький, память никуда не годится, людей редко вижу, вот и плету чего ни попадя, — зачастил он после того, как первое слово протянул с задумчивостью. И, судя по его глазам, фразы про память и возраст он говорил часто и многим. Но только к реальности они отношения не имели никакого.