Желтевшая трава была украшена солнечными и закатными листьями клёнов. Четыре великана-дерева росли друг напротив друга крест-накрест, как буквы на компасе, наводя на мысль, что не сами собой тут образовались. Как та удобная берёза на берегу, у которой мы с Линой в первый вечер знакомства сидели у костерка. А в самом центре лежала пара брёвнышек, чуть подтёсанных сверху, как скамейки. Деды́ уселись на них, благостно щурясь на высокое Солнышко, а мы гуляли, шурша яркой листвой. И это было, может, и чуть грустновато, но всё равно очень и очень хорошо. И только поднявшийся прохладный ветерок убедил нас, что пора уже обратно под землю. Хотя и показался мне каким-то неожиданным, сказочным, будто прилетевшим из раннего детства. Он намекал на дальние страны и долгие дороги, приключения, встречи и находки. Мысли о разлуках, потерях и вполне реальных шансах не вернуться обратно я из подсознания не выпускал, запинав там насильно в самый дальний угол самого глубокого подвала.

Намёрзшиеся, но довольные и румяные, уселись в большом зале бани. Тут было удобнее — и нам, и гномикам, что успевали освежить стол за то время, пока мы грелись по парилкам. И Степану не требовалось каждый раз топать и свистеть Соловьём-разбойником, чтоб повернуть эстраду и поднять мост — отсюда был ход прямо в коридор с «нумерами». После команды Белого он передал мне картинки помещений и проходов, так что я в подземном мире теперь ориентировался гораздо лучше. Хоть и чувствовал, что знаю здесь от силы треть.

Я был благодарен девчатам, что изо всех сил держались и не «мочили дорогу слезами», как строго-настрого запретил Сергий. И ему с епископом, что в этот раз обошлось без «Чёрного ворона» и пения шаляпинским басом заупокойных молитв. Видимо, первая проверка была пройдена мной успешно. Хотя вслух никто из стариков-разбойников этого не признал бы никогда.

Мы с Саней знали, что завтра рано утром сойдём на одной из самых дальних станций здешнего тайного метро. Выйдем из лесу грибниками возле рабочего посёлка Коноша. Сядем на электричку и доедем до Вельска. А оттуда автобусом — до Вологды. Дальше — Череповец, Питер, упорно, хоть и нелогично, называемый деда́ми Ленинградом. А за ними — Псков и Полоцк.

Сашке, как Мастеру, сопровождавшему Странника в первом походе, достался основной информационный удар. Видать, кубком с заземляющим напитком старцы так, вполне в своём духе, извинились за то, что всю крайнюю неделю выносили ему, бедному, последние мозги, которые не стряхнули на тренировках. Но шурин, отдать должное, держался молодцом и ни слова поперёк им не сказал.