Епископ вздохнул снова протяжно, прерывисто.

— А это, — кивнул он на картину, — потом уже. Схоронили ребяток-то. Князей да бояр поперву обмыли да домой отправили. Тела Сашки с Андрюхой, Странников, в Москву проводили, в Симонов монастырь. А Елену там схоронили, на том самом холмике. Не дал Раж с места стронуть её. Даже брату, Димитрию Иоанновичу. С ним спорить-то тогда охотников не выискалось. Хуже смерти выглядел старец. Гораздо хуже. Каменюку вон притащил неподъёмную, бросил оземь, что кони вокруг попадали, сел да и застыл рядом так же. А народишко молву разнёс потом, что одолеть басурман-супостатов святая икона помогла. От неё, дескать, свет лучезарный, небесный, воссиял да обратил в бегство чёрное бесовское воинство. А народец-то, он всегда так: во что говорят — в то и верят, — завершил жуткий рассказ Устюжанин одной из любимых присказок Осины.

Сергий обернулся. Глаза были сухими. Совсем сухими, даже бликов от светильников не было на них.

— Девчушке той, Стёпка, что нарисовала такое, надо сюда приехать. Коли позволишь — перемолвлюсь с Белым, пусть глянет на неё, как он умеет. Такая мастерица жить должна да людей радовать.

— Сам хотел предложить, Сергунь. Вместе сходим да попросим за неё. Глядишь, ещё кого из знакомцев нарисует нам, — кивнул подземный владыка.

— Тут уж без меня. Мне хватило. Раз пять я в тех краях бывал. Крайний-то раз вовсе мест не узнал. Чего ни попадя нагородили людишки на могиле Алёнушки моей, — слышать от него имя, произнесённое таким тоном, было горько.

— Как скажешь, старый друг, — согласился епископ.

— А ты, Аспид, помни слова мои. Хуже многих будет. Беспримерно, несоизмеримо хуже. Но ты не удивляйся. Ты переживи.

Проговорив это, Сергий чуть дёрнул подбородком и прошёл сквозь нас, как призрак, хотя свободного места, кажется, почти и не было. Прошагал по розовому мостику и скрылся в белых вратах.

Воспоминания эти молнией пролетели над глубоководными реликтовыми рыбами подсознания. И от Перводрева не укрылись:

— Я не неволю тебя, Странник.

— А я не спорю с тобой, Белый. Я сделаю, что до́лжно. А о моих близких, которые так удачно оказались у тебя в гостях все вместе, ты обещал позаботиться. Если не тебе верить — то кому тогда? — ответил я.

— Быть посему, Яр-Аспид. Хранители помогут тебе собраться. Молодой Мастер отправится в помощь — ему тоже учиться и учиться ещё. Я благодарен тебе. Снова. И рад, что сила досталась честной душе. И верю в тебя, Странник. Мир по дороге!

И ослепительно-белый шквал снова подхватил меня, путая верх с низом, наполняя сердце какой-то небывалой благодатью. Ярой благодатью.