Будто давая мне передышку, Раж неспешно, вразвалочку, зашёл в лес и вернулся с палкой длиной метра два. Прислонившись к тёмному шершавому стволу громадной ели, он выглядел благостно и мирно, как Кунг-фу Панда. Огромная, старая, злая Кунг-фу Панда — людоед.

— Отдышался? Продолжим, — ровным и весёлым голосом произнёс он. И не обманул, гад.

Я лежал в том бассейне, что по правую руку. И не мог определиться, что у меня болело сильнее? Казалось, весь Ярослав Змеев болел равномерно, по всей поверхности. И изнутри тоже.

— Со стороны забавно, наверное, смотрелось, как два пенсионера меня били? — вопрос адресовался Лине, что сидела на краю, у самой воды, и мяла мне плечи, как тренер в углу ринга. Где и насмотрелась такого? Но было приятно. Хоть и больно тоже.

— Тебя не били, — пропыхтела она, бросив злой взгляд на мирно беседовавших стариков-разбойников. — Тебя убивали. Ты там, у стенки, не слышал, наверное. Удивлялись ещё, как держишься. Сергий сказал: «Из меня бы сто раз дух вон вышел — а этот, глянь, опять поднялся». А бородатый ему: «Поскорей бы понял, как Могутой пользоваться. А то устанем мы его мордовать-то».

Намёк был ясен предельно. Нужна была мощь Земли, чтобы хоть как-то успевать хотя бы следить за их движениями. И Ярь, чтобы отвечать. Но собрать в груди знакомый колючий белый клубочек не получалось никак. Когда два демона каляют тебя, как мячик — вообще трудно сосредоточиться.

— А ты не жалей его, внучка! — прогудел Раж, будто подслушав. — Это ему ещё повезло несказанно. У нас, помню, в Лавре, дед один был, так тот только в пещерах тренировал, принципиально.

Я соотнёс свой недавний полёт шмеля в живую изгородь и последовавший за ним оползень меня же на травку с даже звучавшим до боли твёрдо словом «пещера» — и трезво содрогнулся. Видать и вправду повезло. И непробиваемость стариков стала понятнее. Как и их характеры. И чувства юмора.

Ко второму раунду я выходил, чуть хромая на обе ноги и немного скособочившись в три стороны из четырёх. Никогда бы не подумал, что так можно, а вот поди ж ты. Огонёчек Яри почувствовал за грудиной, едва ступив на жёсткую траву здешнего лесного ринга. Хотя, скорее, татами. И очень обрадовался ему. Жаль только, рано.

Старики-разбойники, которым явно не требовался ни отдых, ни передышка, приступили к прерванному избиению с энтузиазмом и молодым запалом. Их удары больше напоминали оплеухи и толчки, пусть и очень сильно ощутимые. Я понимал, что деды́ меня пока берегли. Их бы так кто поберёг. Правда, их самих, наверное, и не так ещё в своё время тренировали.