Получилось неожиданно. В этот раз обошлось без песен, музык и прочих мелодий Земли. Выхватив от епископа прямой с ноги в живот, которого снова даже не увидел, я вдруг почувствовал спиной лёгкую, еле уловимую дрожь. Мельчайшую вибрацию. Словно планете надоело смотреть, как два старших брата колотят младшего, и она решила «поболеть» за проигрывавшую по всем статьям сторону — за меня.

Почуяв эту дрожь Земли, я сперва чуть присел. А поняв, что запас льющейся в меня силы бесконечен, и что теперь я могу почерпнуть её в любой момент в любом количестве, выпрямился во весь рост, горделиво расправив плечи. Мгновенно получив от Сергия такого леща, что звон в голове едва не заглушил вибрации планеты. Напугавшись, что дед выбил из меня не только дурь, но и силу, подшагнул к нему правой, срывая дистанцию, и пробил «тройку» в корпус. Вернее, планировал «тройку». Последний удар улетел в пустоту, едва не вырвав мне левую руку из плеча. Потому что со второго, с правой, с непередаваемым удивлением на лице в живую изгородь улетел Раж. Древний Хранитель, богатырь и практически отец нации, по осиновой версии.

— А-а-ать! — восхищённо протянул Павлик, так и катавшийся вокруг поляны на волке под присмотром мамы. И я был с ним полностью согласен. И признателен за то, что новые успехи в произношении он проявлять не стал, ограничившись своей всегдашней присказкой, ставшей уже у нас семейной шуткой.

— И не говори, внучок! На втором часу занятий! Ну, натуральный Аспид! — Устюжанин только что в ладоши не хлопал.

— Здоров ты, паря, — прогудел с одобрением Сергий, поднимаясь на ноги. А я смотрел не отрываясь на его нижние рёбра с левой стороны, где разливался опасный синяк. И мышцы выглядели совсем не так, как в начале тренировки. — Как копытом приложил, молодцом! За второй ранг не поручусь, но из третьего ты таким макаром точно всё дерьмо выбьешь!

Дед проследил за моим взглядом. Приподнял удивлённо левую бровь. И одновременно глубоко, полной грудью, вздохнул и вправил себе кости. Своими руками. Четырьмя пальцами. Прозвучавший при этом над поляной звук заставил девчат испуганно ахнуть. А меня замутило. Я по себе помнил, как это неприятно, когда ломается ребро. И звук, с которым один край внутри скребёт по другому. Бр-р-р-р, врагу не пожелаешь. Хотя, это смотря какому, конечно.

— Теряешь былую лёгкость, пеньсия, — издевательски протянул Степан. Так и сказал, с мягкой буквой «н». Так обиднее, кажется, получилось.

— А ты сам сейчас встанешь супротив него — я на тебя посмотрю, — невозмутимо ответил Сергий. И продолжил, обращаясь уже ко мне. — Не спеши, и, главное, не горбись. А тому, кто тебе удар ставил, в ножки при случае поклонись — очень он нам время сэкономил.