— Дядя, а когда пойдём с дедушками в зал? — спросил племянник. И я облился чаем ещё раз.

В голове полыхнула старая шутка Оси про «ух ты, гляди-ка, оно говорящее».

— А ты как думал? Общение с разумом такого уровня — это тебе не в носу ковыряться. Следите теперь за парнем, того и гляди — девки на ум пойдут. Вон на Линку как косяка давит, — в епископе сочеталась гордость, будто это он сам научил годовалого малыша разговаривать, и какой-то непонятный мне кураж. Ответ пока был только на первый его вопрос: «А ты как думал?». Не думал я снова, традиционно для меня, никак. От греха.

— Ты по себе-то не суди всех, старый волокита, — вроде бы недовольно, но с каким-то добрым прищуром прогудел Сергий.

— Это ты мне будешь рассказывать, Раж? — будто бы возмутился Степан, но тоже как-то неубедительно. — Да твою рожу надо на баннерах национального проекта «Демография» рисовать! Где ни появлялся — такую рождаемость обеспечивал, что ни в сказке сказать. Потому что детские они, сказки-то. Правда, девки одни получались, но зато какие! Смак, маков цвет, хватай и беги, а не девки.

— Ты зенки-то с-подо лба выкати обратно, — тут, кажется, недовольства в Сергии прибавилось. Или смущения? — И хорош про то за столом-то. Дети среди нас малые.

— Хватай и беги, — вполне чисто произнёс Павлик, будто задумавшись и стараясь получше запомнить новый речевой оборот.

— А ты не слушай его, внучок! Эта старая шляпа тебя точно плохому научит! — взвился дед.

— Старая шляпа, — с той же задумчивостью, чуть пришепётывая, повторил племянник, глядя на епископа. Если бы взгляд принадлежал кому-то другому, я охарактеризовал бы его как «коварный».

— Так, ну-ка ешьте оба-трое, чтоб рты заняты были! — не выдержала Алиса. И, словно по волшебству, уняла и стариков-разбойников, и сына. Который, меж тем, продолжал поглядывать на дедо́в, я бы сказал, каверзно.

Вечером Устюжанин снова прокатил нас на лифте до того самого балкона, за которым, как и века назад, разливалось зелёное море тайги. В лучах садившегося Солнца казавшееся спокойным, но таящим в своей глубине немыслимое количество тайн. Часть из которых мы теперь знали, в трактовках разной степени глубины и вовлечённости.

Здесь, на вершине, ветерок сдувал бы случайных кровососов, надумай они подняться в такую даль. Он же доносил с подножья ароматы нагретой за день хвои и смолы. Внюхавшись в поднимавшиеся снизу тёплые потоки, я различал запахи земляники, малины, морошки. А ещё двух кабанов, косуль и волка, с разных сторон.

— Сажик! Я завтра выйду гулять! — тонкий голос Павлика пролетел над елками, усиленный Речью. И снизу справа ответом прозвучало далёкое возбуждённое тявканье. Показавшееся мне чуть недоумённым, но довольным.