К полудню туман не рассеялся, а сгустился. Деревня затихла, будто притаилась. Люди не выходили без нужды, разговоры велись шепотом, будто звук мог привлечь внимание кого-то опасного из этой белой мглы.

Элис сидела у окошка, штопала старую рубаху и вдруг услышала за дверью осторожные шаги. Не тяжелый топот Брана, не шарканье старика. Легкий, почти неслышный шорох. Потом – тихий, глухой стук, будто по дереву ударили не костяшками, а чем-то мягким.

Она замерла с иголкой в руке. Сердце застучало в висках. Подойти к двери? Позвать? Может, это ветка?

Стук повторился. И еще раз настойчивее.

Элис медленно поднялась, подошла к двери. Не открывая, прильнула к щели. Снаружи стояла тишина, густая, как туман.

– Кто там? – спросила она, и голос прозвучал хрипло.

В ответ – снова стук. Нечто среднее между шипением и легким присвистом.

Осторожно, на цыпочках, она подошла к маленькому волоковому оконцу в сенях, которое выходило на крыльцо. Протерла запотевшее стекло ладонью и выглянула наружу.

На пороге, на грубо отесанной плахе крыльца, лежала птица. Точнее, то, что от нее осталось. Крупный тетерев-глухарь. Он был мертв, но не растерзан, не изодран когтями хищника. Он выглядел… аккуратно умерщвленным. Шея была переломлена одним чистым ударом. И он был свежий – пар еще поднимался от темного оперения, слегка припорошенного инеем.

Рядом с тушкой, на чистом, не тронутом грязью снегу, лежал нежный, молочно-белый цветок. Его лепестки были сложены, как звезда, а в сердцевине мерцала капля росы, похожая на алмаз. Элис никогда не видела такого. Цветок рос не здесь, в предгорьях. Он пах… снегом и камнем.

И никого вокруг. Только плотная стена тумана.

Элис распахнула дверь. Холодный влажный воздух ударил в лицо. Она огляделась. Пусто. Даже следов на снегу не было, кроме мелких, переплетающихся цепочек мышиных лапок. Как будто тетерев и цветок упали с неба.

Она наклонилась и подняла цветок. Лепестки были упругими, живыми, холодными на ощупь. Аромат, едва уловимый, напомнил ей о высоких скалах. Потом она взяла тетерева. Тяжелый, мясистый. Как раз к зиме.

Дар. Очевидный дар.

Именно в этот момент туман над крышей будто взволновался, закрутился в медленном вихре. И она почувствовала присутствие. Не увидела, нет. Она просто знала: он здесь. Где-то прямо над ней, невидимый в белой пелене, наблюдает. Проверяет ее реакцию.

Страх вернулся.

Она вжалась в дверной косяк, прижимая к себе холодный цветок и еще теплую птицу. Ее взгляд метнулся вверх, в слепую белизну. Ничего. Но давление, то самое, с поляны, висело в воздухе, делая его густым, трудным для дыхания.