— Это можно устроить, — согласился Пак. — Я представлю вас. Однако имейте ввиду: не все из них так же уравновешены, как я.

— Но, — тут же добавил я, — пока пусть никто из них не знает, что я их вижу. Никто, кроме вас.

Я понимал, что если об этом станет известно, то ко мне выстроится целая очередь из бушующих душ со своими просьбами, проблемами и переживаниями. Я не был готов становиться штатным психотерапевтом для призраков, решающим их проблемы. У меня и с живыми-то дел по горло.

— И последнее, — сказал я. — Нам нужно будет встретиться еще раз. Всем вместе. Я, вы и профессор Теруми. Нужно обсудить план действий, скоординировать наши усилия. Мы должны работать как одна команда.

Пак нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Я видел, что мысль о сотрудничестве с женщиной, которую он еще час назад считал виновницей своего положения, ему не по душе. Но он был бизнесменом. И понимал, что сейчас личные антипатии нужно отбросить в сторону ради достижения главной цели.

— Хорошо, — коротко бросил он. — Организуйте встречу.

— Вот и договорились, — я подошел к двери и приоткрыл ее, выглянув в палату. Мия-сан все так же читал, не обращая ни на что внимания. — Можете идти.

Пак беззвучно выскользнул из ванной и растворился в коридоре. Я вышел следом, намеренно оставив дверь в палату приоткрытой, чтобы Мей, если она где-то поблизости, могла войти. Затем я рухнул на свою кровать и взял в руки тот самый дыхательный тренажер.

Мне нужен был перерыв. Мне нужно было просто посидеть и подуть в дурацкую трубочку, поднимая пластиковые шарики. Это было единственное простое и понятное действие в этом безумном, перевернутом с ног на голову мире. Вдох. Выдох. Синий шарик. Желтый. Красный. Все было так просто. И так далеко от призраков, заговоров и корпоративных войн. Я сосредоточился на своем дыхании, на боли в ребрах, на движении шариков, пытаясь отогнать рой мыслей, жужжавших в голове. Но они не уходили.

Вечер опускался на Токио медленно, неохотно, словно старый, уставший кот, сворачивающийся клубком на теплом подоконнике. Небо, еще час назад бывшее пронзительно-голубым, окрасилось в нежные акварельные оттенки розового, лилового и оранжевого. Город зажигал свои огни, и небоскребы на горизонте, еще недавно бывшие серыми бетонными гигантами, превращались в гигантские, мерцающие кристаллы, пронзающие бархатную ткань наступающей ночи.

Я успел немного вздремнуть. Сон был коротким и рваным, полным бессвязных образов и обрывков диалогов, но он принес хоть какое-то облегчение. Проснувшись, я первым делом, подчиняясь какому-то внутреннему долгу, схватился за телефон и набрал домашний номер приюта. Трубку, после нескольких долгих, мучительных гудков, взяла Хана.