Мне выплатили приличную компенсацию, «слезно» умоляя не идти в суд, но мне было и не до этого. Как раз в это время тетушка Хару сломала ногу, упав с лестницы, так что я был полностью погружен в дела приюта. Надолго приехать я туда не мог, да и сами тетушки отговаривали меня от этого, так что почти все деньги с компенсации я выслал им, а на бесконечные вопросы о том, откуда же деньги, лишь загадочно пожимал плечами.

Профессора Томимо расследование, что удивительно, тоже обошло стороной. Понятия не имею, как он смог отмазаться, но, видимо, как таковых улик против него и не было. Вообще, все это дело было крайне шатким и непонятным и основывалось лишь на моих показаниях и не очень убедительным уликам. Это тоже было одной из причин, почему Акира в итоге не получил по заслугам. Как бы не был влиятелен Пак, однако даже он не может пойти против процедуры. А что у него было из доказательств? Письмо о призраках и ординатор, несколько месяцев назад попавший в аварию и получивший ушиб мозга? Слова профессора Ишикавы насчет введенного дополнительного препарата, когда это мог быть кто-угодно? Доказательств, что это сделал именно профессор Томимо по поручению Акиры не было никаких. Было еще много разных обстоятельств, однако, по итогу, дело быстро загорелось и так же быстро потухло.

За все это время Мей я видел всего пару раз, и, должен признаться, состояние у нее было не лучшее. Однако я понимал почему. Однако были и хорошие новости: дело профессора Теруми тоже быстренько закрыли. Возможно, это было одним из условий Пака в урегулировании конфликта. Однако Мей, судя по всему, пока это не сильно волновало, и я тоже не лез к ней в душу.

И вот еще через несколько недель, когда до выписки мне оставалось всего ничего, я стоял у окна в своей палате и смотрел на больничный дворик. Быстрый дождь как раз закончился, и на мокрых листьях дрожали капли, переливаясь в лучах утреннего солнца. Воздух из приоткрытого окна был свежим и чистым, наполненным ароматом влажной земли и свежескошенной травы. Было тихо и спокойно.

— Мда, друг, ты Судьбе все планы попортил. Что ж с тобой делать-то?

Я резко обернулся.

На моей кровати, болтая ногами, сидела богиня Ясуко в своем любимом образе девочки-подростка. Её платиновые волосы рассыпались по плечам, а глаза сияли озорным огнем. Она с аппетитом ела какой-то десерт, похожий на клубничное парфе, украшенный свежими ягодами, который, видимо, материализовала из воздуха.

— Опять вы? — выдохнул я. — Чем обязан?

— Скучно стало, — Ясуко пожала плечами, отправляя в рот ложку со взбитыми сливками. — А ты такой интересный. За тобой наблюдать — лучше любого сериала. Вечно вляпываешься во что-то, как несчастный кролик, который постоянно попадает в ловушки, но каким-то чудом всегда из них выбирается.