— В смысле — не волноваться? — не понял я. — Они пожилые женщины! Они…

— Херовато, — перебил меня Нишиноя. — В смысле, что вся больница уже в курсе, какая у тебя семья, — Рю сел на стул, и его лицо приняло заговорщицкое выражение. — Так что они уже все знают.

— Что «все»? — я ничего не понимал. Мозг, и так работающий в аварийном режиме, отказывался обрабатывать эту информацию.

— Ну, братец, садись поудобнее, — Рю потёр руки, явно предвкушая свой рассказ. — Это было эпично. В общем, на следующий день после аварии, где-то в районе обеда, когда в холле царил обычный больничный дзен — тишина, покой, редкие покашливания, — двери распахнулись так, будто их вынесли тараном. Я как раз в тот момент ходил за кофе.

Он сделал драматическую паузу, его глаза блестели.

— Внаш холл ворвалась целая делегация! Впереди, рассекая толпу, шла женщина. Невысокая, но с таким выражением лица, что, мне кажется, сам профессор Томимо, увидев ее, инстинктивно спрятался бы за стойку регистрации. У нее был взгляд генерала, ведущего армию на штурм.

Я мысленно застонал. Тетушка Фуми.

— Она подошла к стойке, — продолжал Нишиноя, жестикулируя, — и грохнула по ней сумкой так, что девушка на ресепшене чуть не подавилась водой. И эта женщина, твоя тетушка, как я понял, произнесла ледяным тоном, от которого у фикуса в углу, клянусь, пожелтели листья: «Где Акомуто?».

Нишиноя изобразил суровое лицо и скрестил руки на груди, пародируя тетушку Фуми. Получалось, надо признать, похоже.

— Бедная девушка на ресепшене начала что-то лепетать про «Херовато-сан», про «стабильное состояние», про «посещения запрещены». Но твою тетушку это не остановило. Она потребовала главного врача, заведующего отделением, министра здравоохранения. Прямо сейчас. Иначе, цитирую: «Я разнесу вашу богадельню по кирпичику и сделаю из них удобрение для своих хризантем».

Я закрыл лицо руками. Это было так в ее стиле.

— За ней, — не унимался Рю, — шла вторая женщина. Она плакала в платочек, причитала, а потом попыталась вручить перепуганному охраннику онигири. Говорила, что он, бедняжка, наверное, голодный.

Тетушка Хару. Ну конечно. Пока одна угрожает, вторая подкупает. Классическая тактика «кнута и пряника». Только в исполнении тетушек.

— А за ними, — глаза Нишинои стали еще больше, — шла целая орава детей! Я чуть кофе не подавился. Пацан с серьезным лицом, девочка с двумя хвостиками, которая почему-то внимательно изучала план эвакуации на стене. И еще одна, постарше, с таким пронзительным взглядом, что мне показалось, она знает, о чем я думал вчера вечером. Она подошла к главному стенду с нашими лучшими врачами и начала задавать медсестре вопросы про их квалификацию, дипломы и количество успешных операций.