— Сколько? — спросил я, в душе ликуя, что она так легко согласилась.

— Пару дней. Может, неделя. Я свяжусь с вами, как только что-то найду. Но, доктор… — она сделала долгую паузу.

— Да?

— Будьте осторожны, — проговорила Рина, и это прозвучало так, словно она и вправду переживала за меня, совершенно незнакомого ей человека. — Очень осторожны. Люди, которые проворачивают такие дела, не любят, когда кто-то сует нос в их грязное белье.

— Спасибо, Сато-сан. Я буду.

— Это я должна вас благодарить, доктор, — сказала она. — Считайте это моим маленьким долгом.

Я положил трубку и посмотрел на Мей.

— Ну вот, — сказал я. — Лед тронулся. Теперь нам остается только ждать.

И мы ждали. Дни снова потекли своей чередой.

Мои дни были расписаны по минутам, и этот строгий, почти армейский распорядок не давал мне времени на рефлексию. Утром — подъем и завтрак, который я научился есть с закрытыми глазами, чтобы не видеть его унылый, серый вид. Затем — лечебная гимнастика, а после нее я обычно заглядывал к Ино. Она все еще была слаба, ее движения были медленными, а голос — тихим, но с каждым днем Ино становилось лучше. Мы много разговаривали. Она рассказывала мне о своих мечтах — стать художником, путешествовать по миру, увидеть океан и нарисовать его во всех его проявлениях. А я рассказывал ей смешные истории из своей практики, разумеется, отфильтрованные, потому что многие истории из жизни хирурга вряд ли подошли бы для ушей маленькой девочки.

Иногда, после обеда, я спускался в больничный садик и встречался с Акико. Оказалось, что центральная станция скорой помощи, куда ее перевели, находилась всего в нескольких кварталах от больницы, а служебную квартиру ей выдали и того ближе. Так что она, пользуясь обеденным перерывом, часто заглядывала ко мне.

Так что мы сидели на скамейке у пруда, ели онигири, которые она приносила с собой, а я их с радостью уплетал, и разговаривали. И в один из таких дней я, наконец, вспомнил про непрочитанное сообщение от Тайги. Я открыл его, пока Акико рассказывала очередную забавную историю о том, как они спасали кошку, застрявшую на дереве.

«Херовато, — писал он своим обычным стилем. — Акико переводят в Токио. Так что присмотри за ней. Она, конечно, умница, но слишком доверчивая. А Токио — это джунгли. Другому своему знакомому я бы ее не доверил. За ним самим нужен глаз да глаз».

Я нахмурился. О ком это он? И тут же я вспомнил. Сато. Он же тоже работал в Токио. Видимо, о старом друге Тайги, которого я несколько раз встречал в баре у себя в родном городке, и шла речь.