Он сидел на стуле в дальнем углу палаты, там, где обычно сидят посетители. Я даже не слышал, как он вошел.

Мужик был огромный, как шкаф, и весь покрытый татуировками, которые змеились из-под ворота его кричащей гавайской рубашки. На шее, на руках, даже на лице — везде были драконы, карпы, демоны и цветы. Его волосы были обесцвечены и торчали во все стороны, как у панка, которого ударило током. На носу — пирсинг. В ушах — серьги. Он сидел, развалившись на стуле, закинув ноги в тяжелых армейских ботинках на соседнюю тумбочку, и с аппетитом хрустел чипсами, запивая их какой-то газировкой прямо из бутылки.

«Интересно, — подумал я. — А это еще что за явление?»

Мужчина доел чипсы, скомкал пакет и, прицелившись, метнул его в урну у двери. Промазал. Пакет шлепнулся на пол.

— Эх, мазила, — вслух сказал он сам себе, ничуть не смущаясь. Голос у него был хриплый, прокуренный. — Ладно, потом подниму.

Он достал из кармана телефон и начал с увлечением что-то играть, периодически издавая громкие, возмущенные возгласы.

— Да куда ты прешь, олень⁈ Я же тебе говорю, налево! Ну вот, опять слил матч! Раки кривоногие!

Я лежал и смотрел на него, абсолютно не понимая, что происходит. Кто это? Посетитель, который перепутал палату? Но почему его не выгоняет персонал? Он сидел здесь так уверенно, так по-хозяйски, будто это его личные апартаменты, а мы, остальные находившиеся в палате, — просто часть интерьера.

Тут в палату вошла медсестра Сакура. Она подошла ко мне, проверила дренаж.

— Все хорошо, Акомуто-сан, — прошептала она скорее даже больше себе, чем мне. — Дыхание ровное.

Сакура даже не посмотрела в сторону моего «соседа». Словно его здесь и не было. Поправила мне подушку и вышла.

Мужик же, оторвавшись от телефона, проводил ее долгим, сальным взглядом.

— Ох, какая кисонька, — промурлыкал он, снова вслух. — Ножки — закачаешься. Эй, доктор, — тут мужик вдруг повернулся ко мне, — а она замужем, не в курсе? А то я бы с ней… познакомился поближе. Устроил бы ей, так сказать, инъекцию страсти.

Я моргнул. Он что, со мной разговаривает? Я попытался что-то промычать, но кислородная маска мешала.

— А, ты ж не видишь меня, — вдруг проговорил он. — Ну и ладно. Сам потом узнаю.

Мужик снова уткнулся в телефон, а я лежал и пытался осознать происходящее. Я что, сошел с ума? Это галлюцинация? Побочный эффект от наркоза?

Он просидел так еще около часа. Смотрел какой-то матч и громко орал, комментировал проходящих мимо медсестер, пару раз даже пытался заговорить со мной, но каждый раз словно опоминался и снова продолжал заниматься своими делами. Я просто лежал и молча наблюдал за этим театром абсурда.