На лице Херовато проступило понимание. Он посмотрел на Со, потом снова на Мей, и его плечи, до этого напряженные, как струны, немного опустились.

— Хорошо, — кивнул он. — Я пойду с вами.

Охранник и медсестра растерянно смотрели на эту сцену, не понимая, что происходит. Господин Со сделал им едва заметный знак, и они, поклонившись, поспешили ретироваться.

— После вас, доктор, — сказал Со, указывая в сторону лифтов.

Херовато, бросив на Мей последний, тяжелый взгляд, пошел вперед. Мей, все еще ничего не понимая, последовала за ними, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок дурного предчувствия. Что-то случилось. Что-то очень плохое. И она понятия не имела, что именно.

И все там же

Я шел за господином Со по коридору, чувствуя себя полным, абсолютным идиотом. Кровь, еще минуту назад стучавшая в висках от ярости и адреналина, медленно отхлынула, оставив после себя лишь липкое, тошнотворное чувство стыда.

«Идиот, — мысленно ругал я себя, пока мы ехали в лифте, избегая смотреть на свое отражение. — Какой же ты идиот, Херовато. Взрослый человек, врач, бывший профессор… а повел себя, как обиженный подросток. Прибежал, наорал, устроил сцену. И чего ты хотел этим добиться? Чтобы охранник скрутил тебя и вколол успокоительное? Гениальный план. Просто гениальный».

Я все же покосился на свое отражение в зеркальной стене лифта. Растрепанный, с безумными глазами и в мятой пижаме. Рядом — господин Со. Спокойный, собранный, в безупречном костюме. Контраст был настолько разительным, что мне захотелось провалиться сквозь пол.

Мы молча дошли до небольшого уютного кафе на первом этаже. Здесь пахло свежей выпечкой и хорошим кофе. Секретарь Со выбрал столик в самом дальнем, уединенном углу, у окна, за которым серый дождь рисовал на стекле замысловатые узоры. Секретарь заказал себе какой-то редкий китайский чай, я же пробурчал бариста название первого попавшегося на глаза кофе, решив, что мне не помешает доза кофеина, чтобы привести мозги в порядок.

И вот мы сидели. Я — вертя в руках горячий бумажный стаканчик, на котором было написано что-то пафосное про «колумбийскую арабику высокогорной обжарки». Господин Со медленно, маленькими глотками попивал свой чай из крошечной фарфоровой пиалы. Я не знал, что говорить. Передо мной сидел человек, от которого теперь зависело многое. И первое впечатление я уже успел произвести. Впечатление неуравновешенного психа.

Я покосился на стоящую неподалеку Мей. Она со странным выражением лица смотрела то на меня, то на секретаря Со.

— Доктор Херовато, — наконец нарушил молчание он. — Вы знаете о письме?