— Там дальше — родник, — усмехнулась Ами-Гури. — Мы скоро к нему выйдем.

— Однако, — присвистнул Эл. — А мне показалось, что ты здесь мало что знаешь.

— Как-то видела карту, — призналась девчонка. — А память у меня хорошая.

— Я знаю, — Элнар хмыкнул, вспомнив, как Ами-Гури никак не могла вспомнить человека-ящера Храйшла. — Ну, что, двинули?

— Да, идем, — кивнула девушка. — Хорошо, что хоть здесь не так жарко.

В лесу и в самом деле было гораздо прохладней, нежели на солнцепеке. Высокие деревья — липы, осины, березы — смыкались густыми кронами так, что почти не было видно неба. И чем дальше, тем лес становился гуще. Липы и березы постепенно сменились елями — темными, угрюмыми, почти что непроходимыми. Узкая тропинка, по которой шли путники, то вилась между елями, то ныряла в овраг, то терялась в гуще бордовых папоротников, так, что и невидно было, куда идти. Несколько раз Ами-Гури теряла тропку из виду, и путники забредали в какие-то глухие урочища, останавливались, осматривались, да поворачивали обратно. А один раз так и вообще еле выбрались из бурелома. Кругом было тихо, лишь где-то вдалеке, выискивая древесных жуков, неутомимо стучал дятел, да на вершинах деревьев изредка чирикали птицы.

— Постой-ка! — Ами-Гури вдруг обернулась. — Слышишь?

Элнар замер, прислушался и ясно услышал журчанье ручья.

— Родник! — обрадовано воскликнул он. — А ты оказалась права. Ну, идем же!

Пройдя папоротниками, они спустились в неглубокий, заросший колючими кустами, овражек, по дну которого весело тек ручей, узенький, говорливый, прозрачный. Чуть выше, в кустах, виднелся родник. Элнар наклонился к ручью, зачерпнув ладонями воду, попил. Ух, и студено же! Оглянулся на Ами-Гури — та, встав на колени прямо в воде, поливала с ладоней голову и счастливо улыбалась. Эл хмыкнул и покачал головой — однако.

— Хорошо! — радостно взглянула на него девушка. — Ой, как хорошо. Так и сидела бы здесь вечно.

— Я набрал воду в кувшин, — заражаясь весельем Ами, громко воскликнул Элнар. — И вообще, кажется, здесь много грибов и ягод.

— Грибов? — Ами-Гури презрительно скривилась. — Неужели ты ешь эту гадость?

«А ты, можно подумать, нет!» — про себя усмехнулся юноша. Слова Ами-Гури были странными — словно бы это не она когда-то собирала грибы в лесах на берегу озера Элизун.

Напившись, они направились дальше. Тропинка становилась все уже, а временами и вообще терялась средь густого подлеска из волчьих ягод. Деревья то расступались, и тогда сквозь кроны проглядывало яркое солнце, то вновь сходились в полумраке. Путники шли вдоль ручья, и, чем дальше они углублялись в чащу, тем, как ни странно, появлялось больше примет, явно свидетельствующих о том, что этот лес вовсе не был таким уж безлюдным. То перекинутое через ручей бревно — явно, не само собой упало — то зацепившаяся за колючие ветки кустарника яркая цветная ленточка — чья-то метка или жертва неведомому богу? — а то и целый участок высохших, подрубленных топорами, деревьев. Видно кто-то готовил место для сева. Наблюдая все это, Элнар радовался, словно бы незримое присутствие людей вселяло в него уверенность, успокаивало — все же они не одни среди девственной дикой природы. Ами-Гури наоборот, нервничала и все чаще останавливалась, тревожно посматривая по сторонам.