– Стой! Стоять я сказал! Не падай!
После этого Гафар делает еще два сильных толчка, входя на этот раз до упора, пленя, разрывая окончательно преграду.
Больно, сильно, до предела просто. У меня почему-то резко темнеет перед глазами. Во рту становится сухо, ноги подкашиваются, я медленно опускаюсь, но он не дает.
Выходит из меня, а после ставит на колени на дорогой ковер и опускается рядом. Слышу как приближается ко мне, обхватывает мою грудь сильной рукой, а после снова входит.
Резкие толчки, грубые, никакой ласки, поцелуев, вообще ничего нет, он каменный.
Гафар быстро двигает бедрами, тогда как я уже раскисла к этому моменту и просто молча реву. Боюсь сказать хотя бы слово, вижу клинок, он лежит рядом.
Черная Борода берет меня. Грубо, уверенно, безжалостно. И хотя боль уже давно прошла, я плачу от унижения. Мне стыдно, он чужой мужчина, мы не женаты и это неправильно. Как с товаром со мной, как с вещью.
Похоже, это и есть месть Черной Бороды, так что я молюсь чтобы это закончилось и я скорее сдохла. Он такой большой. Точно порвал меня, я истекаю кровью с каждым его толчком.
Всхлипываю, задыхаюсь, кажется, я уже умираю под ним.
– Не рыдай! Прекратила живо, никто тебя сейчас не убивает!
Отдает короткие приказы, а я не могу. Закусываю губу чтобы не всхлипывать и терплю.
Я слишком поздно понимаю, что Гафар не тот человек, с которым можно препираться, которому можно грубить или пытаться качать права.
Он не терпит непокорности, моя попытка показать характер быстро оборачивается против меня.
Липкий холод разливается по телу, с силой сжимаю рукава рубашки. Смотрю на Сайдулаева, не в силах пошевелиться. Его черные глаза как ледяные ночи, и рука его не дрогнет, никаких сомнений нет.
– Ты меня услышала? Я сказал: снять одежду. Или ты подчинишься мне или умрешь прямо сейчас.
Острое как бритва лезвие упирается мне в шею. Перед глазами все расплывается, прикрываю веки. Этот мужчин в сто раз меня сильнее, а я еще хочу жить.
Судорожно хватаю ртом воздух и расстегиваю рубашку. Пуговка за пуговкой дрожащими пальцами, не открывая глаз.
Стыдно, унизительно и больно. О да, Сайдулаев определенно хочет сделать мне больно. Он жаждет этого, я чувствую вибрации его ненависти, которые всецело направлены в меня.
– Дальше!
Веду плечом, рубашка падает под ноги, я не могу. Мне стыдно. Еще ни один мужчина не разглядывал меня так, как сейчас это делает Черная Борода. Я слышу его горячее дыхание, а еще собственное сердце, которое к этому моменту уже бьется где-то в горле.
Прикрываю груди рукой, стягиваю трусики. Они сваливаются к щиколоткам, последняя преграда снесена. Я теперь совершенно голая перед ним, обнажена душой и телом.