Страх мерзкими щупальцами подбирается к шее, обхватывает ее, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух. Уже больше суток прошло. Я пока жива, чего же он ждет? Чего медлит.
Недаром говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. За это время я уже успела себе надумать десятки способов моей расправы, один другого похлеще, потому когда дверь резко распахивается и я вижу в ней Гафара, мой воспаленный мозг тут же интерпретирует это как начало.
Высокий, страшный, суровый. Сайдулаев входит как король жизни, властелин моей судьбы.
– Ко мне.
Я не улавливаю сразу, от холода свело все тело. Тут есть душ с туалетом, и хоть вода ледяная, я искупалась просто не сойти с ума в четырех стенах без мебели.
Полотенца не было, я вытерлась своей же ночнушкой. Больше здесь ничего нет. Он забрал все у меня, отнял.
И теперь я стою в сырой ночнушке. Хочется пить, и жить, кстати, тоже.
Спрыгиваю с подоконника, пячусь к стене как олененок перед пумой. Я ему не противник, кожу ладоней царапает грубая штукатурка, стена.
Гафар быстро загнал меня в угол, наступая уверенным медленным шагом как зверь.
– Я сказал: ко мне!
Чеканит жестко и я делаю шаг вперед, превозмогая ужас. Слишком резко, от его строгого баса кружится голова.
Снова ночь. Мы встречаемся с Гафаром только ночами. Даже солнце пугается его.
Подхожу ближе, еще, еще шаг пока не останавливаюсь напротив.
– Какого дьявола ты не ешь?
Пожимаю плечами. Он что не понимает. Все же просто.
– Я облегчаю вам задачу.
– Какую задачу?
– Моего убийства.
Я слишком поздно понимаю, что язвить и качать права можно с кем угодно, но только с Черной Бородой. В один миг он достает нож и раскладывает его. Острое как бритва лезвие тут же упирается мне в подбородок, заставляя высоко задрать голову и встретиться с глазами монстра.
– Повернись.
– Что?
– Лицом к стене.
Он не кричит, но от его голоса волосы на теле встают дыбом. Кажется, это случиться сейчас, да, точно.
Все темнеет перед глазами, но я храбрюсь. Не покажу ему как мне страшно. Не хочу быть трусливой зайчишкой перед пантерой. Он все равно сильнее, а я не в том положении чтобы воевать за правду.
И вот я стою у стены. Молча, рвано хватая ртом воздух. Гафар сзади, как гора надо мной возвышается. Он давид. Энергетически просто давит на меня.
Слушаюсь его. Поворачиваюсь. Медленно прикасаюсь лбом к бетонной стене, резко становится жарко.
– Айше умерла не от голода и ты тоже не от голода подохнешь.
Вздрагиваю, когда Гафар берет мои волосы и перекидывает их через плечо, а после я слышу треск.
Раз и моя ночнушка падает к щиколоткам, лужицей расплывается подо мной, оголяя меня перед чеченцем.