Мне страшно, хотя наверное, я должна быть смелее, должна уже смирится со своей судьбой.
– Почему ты ничего не ела?
От глубокого баса и резко открывшейся двери я аж подскакиваю, тут же спрыгиваю с подоконника, вжимаясь в стену.
На дворе уже ночь, я успела задремать и теперь пытаюсь сориентироваться. Где я, это не мой страшный кошмар, ужас.
Черная Борода стоит напротив. Он подходит ко мне уверенным шагом, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.
Воздух от этого у меня быстренько заканчивается. Высокий, на две головы будет выше меня. В идеальном синем костюме, только подчеркивающим его силу и власть.
Дорогая ткань облепляет широкие плечи, идеальную осанку, белая рубашки подчеркивает черные глаза. И борода его черная такая страшная. Он похож на современного пирата, который закусывает девушками на десерт.
– Это вы…
Лепечу, не находя нормальных слов. Они застревают где-то в горле, теряются при виде Салманова.
– Повторяю свой вопрос, Джохарова: какого черта ты ничего не ела сегодня?!
– Думаете, я глупая? Там же яд. Отравить хотите.
– Ты точно сдохнешь, но не от отравления! Такой простой участи я тебе не позволю. Ясно?
От его близости спирает дыхание, невольно улавливаю запах розмарина и перца, орехов.
Черт, от него пахнет так по-мужски. Не могу собраться, вообще ничего не могу.
Молча киваю, я не ровня ему, и близко не стояла даже. Такой захочет – по стенке размажет, а я что?
Бабочек любила ловить, косички плести и собирать сухоцветы, тогда как он правит этим городом, он владеет им.
Мы из разных миров, вообще непохожие и это могло бы быть милым, если бы этот страшный мужчина так адски не ненавидел меня.
Гафар окидывает меня строгим взглядом. Смотрит так, словно сканирует, прямо и открыто, жадно.
Становится жарко, невольно оттягиваю ночнушку вниз по бедру, на меня так еще не смотрели.
Стыдно. Я же почти голая, босая.
При этом моем неловком движении его губы дергаются в усмешке, а мне больно. Это стыдно. Лучше бы сразу убил, а так еще и потешается.
Я сижу в этой комнате весь день, благо, тут есть ледяной душ и туалет, собственно, все. Моя одноместная камера, в которой не открывается окно, нет воздуха и права на свободу.
Гафар закрыл меня, а еще я с ужасом нахожу камеру в углу комнаты. Она работает, судя по светящейся красной точке, за мной наблюдают. Он смотрит на меня и от этой мысли мурашки бегут по коже, мне страшно.
Я не видела еще здесь ни одной женщины и от этого еще более неспокойно.
То и дело хожу по этой камере, пытаясь собраться с мыслями, хоть уже все давно предрешено. Я же знала свой исход, почему тогда мне страшно, почему я до ужаса боюсь этого мужчину?