Делаю шаг назад. Я никогда его таким не видел, наверное, оно и к лучшему.
Я знал, что мой босс жетсокий, что он хозяин города, но даже не думал, какой страшной будет настоящая месть Гафара за родных. И за Лейлу тоже. Вот сейчас он отомстил, а у меня мурашки по коже.
Гафар идет вперед, мы с Фарахом вытягиваемся по струнке смирно, пропуская его.
Дверь в подвал остается открытой. Там темно и тихо. Больше там никто не орет.
***
Я покупаю за сутки новый дом и единственный критерий – там должен быть подвал, он мне сейчас больше всего нужен.
Это был Нугат. Он признался во всем. Точнее, его второе альтер эго, которое вылезло спустя три часа пыток.
Не зря он в дурке наблюдался, потому что блядь, там их двое сидело. Один нормальный, приличный, а второй, сука, маньяк, конченый садист.
Он выслеживал жертв с восемнадцати лет. По одной-две в год, когда было обострение. Потом то ли забывал, то ли просто маскировался.
Это было незаметно, непонятно, я блядь, такого не встречал никогда. Тетушка его успешно покрывала, за что Нугат спонсировал ее баблом.
Всем жилось хорошо, а мы были как те курицы с завязанными глазами. Он работал сначала у отца, потом у меня, и ни разу, клянусь, ни разу не было ничего странного.
Без Фараха я бы ни в жизни не заподозрил, сколько бы еще девушек эта тварь убила.
Я закрылся в подвале с Нугатом, никого не пускал. Не дождался отца и брата, нет. Теперь это была моя месть, моя ошибка, потому что и клятва была тоже моя.
Я Лейлу покалечил, я ее казнил. Я ненавидел ее род, во всем по горячим следам толком не разобравшись. Тогда все сошлось: анализы, улики и виновник. У нас сразу забрало упало, виновен и все, доказательства есть, он потом еще и сбежал в придачу.
Это было так тупо, как я мог это все допустить. И все мне было мало моей мести – на девочке решил оторваться, ублюдок. Конченная просто мразь!
У Нугата кроме тетки никого, вот он и развлекался. Каждую осень и весну обострение, каждую осень и весну новая жертва.
Айше поняла это быстрее всех нас. В дневнике написала, но сказать открыто постеснялась. Она обижалась тогда, что отец ее за Фараха не отдал, а она любила его, обижалась и на меня тоже, что не отстоял ее. Потому, видать, не сказала, не поделилась, хоть мы были с ней всегда близки.
Я не понял, не догадывался даже, что она домой именно из-за Нугата возвращаться не хотела, он ее пугал, пугал, блядь.
Я когда сердце ему уже вырезал, не чувствовал ничего. Весь мокрый, слезы текут по щекам, оттолкнул его от себя и выблевал снова.
Так тошно и жутко мне не было никогда. Я выл там в том подвале и понял, что поломал жизнь той, которая вовсе этого не заслужила.