Меня поймали, хотя я же сама сбежала, да и смысл. Или так или бы все равно Гафар вечером вернулся и отдал меня своим родственникам. А теперь стало еще хуже.
Я точно не знаю, но думаю, это была все же не жена Гафара. Он если и был женат, то на чеченских девушках. Эта Соня. Она что-то скрывала и как только поняла, что толку с меня больше не будет, просто бросила.
И я не спаслась, у меня всегда с этим было сложно. Слишком пугливая и дезориентированная, я даже не успела добежать до ближайшей остановки, а теперь все просто потеряло смысл. Я еще и дом Гафара сожгла, так что думаю, он приготовит для меня что-то особенное, что запомнится мне навечно.
И как кадры перед глазами мое детство в доме Таты, ее вечно недовольный взгляд, короткие воспоминания с бабушкой. Она была доброй ко мне, пожалуй, единственной, кто хорошо ко мне относился. А потом мой день рождения и адские псы на пороге. Он нашел меня, хотя Гафар никогда и не терял меня, по правде.
Не знаю, сколько времени меня везут. Кажется, несколько часов судя по тому, что от нехватки воздуха я периодически отключаюсь, а после снова прихожу в себя.
Черная Борода не знает прощения, а теперь, кажется, меня ждет самая жуткая участь из всех.
Затем они останавливаются, меня хватают за руки и достают из машины. Быстро, резко, так легко, словно я связанная лань, словно животное.
– А-ай…
Больно ударюсь боком. Меня бросили, тут же чувствую холод, это снег.
– Подними ее, Шамиль.
Голос. Резкий как шпага, он пронзает и меня тут же отрывают от земли, с головы срывают мешок, жмурюсь от яркого света.
– Хорошо, Ахмед.
Тело тут же пронзает холод, а еще страх. Точно ржавые гвозди скребет по коже.
Я стою на коленях и с ужасом смотрю по сторонам. Дыхание спирает от холода, в спину дует пронзительный ветер – это гора и я на самой ее вершине.
Вокруг мужчины. Человек двенадцать. Я их не знаю, но быстро узнаю в стоящем по центру чеченце отца Гафара. Справа его брат, они очень похожи.
Отец заметно уже в возрасте, у него преобладают седые волосы и такая же густая борода.
И то, как он смотрит на меня. С ненавистью, прямо, в упор, не отводя взгляда.
Кровь стынет в жилах, не знаю что сказать. Гафара нет. Не надо было устраивать этот дурацкий пожар. Я ведь просила, чтобы он был моим палачом, чтобы он.
Дергаюсь, когда этот Ахмед подходит ко мне и берет меня за волосы, практически отрывая от земли. Мои руки при этом все также связаны. Я беззащитна, я попалась, это мой эшафот.
– Твой дядя Шамхан Джохаров изнасиловал, изрезал и убил мою единственную дочь. Айше умирала долго, ты тоже будешь умирать медленно!