Для меня это обычная картина, я не за красивые глаза добился своей власти, я шел к этому по головам, а девчонка, видать, с этим столкнулась впервые.
Она испугалась, я увидел этот ужас в ее глазах. Лейла заорала, а после понеслась к воротам.
Алабай сразу среагировал и тут уже испугался я. Что пес спутает команду, что понесется за девчонкой и тогда мы не сможем его остановить.
Беслан воспитал зверя, он сильный, но неповоротливый, может не услышать команду сразу и тогда набросится на Лейлу, а этого я допустить не мог.
Джохарова не так должна погибнуть, не от какого-то пса, которого я сам схватил за гриву, как только он среагировал на бег.
– Убери собаку, живо!
Я бы сломал этому алабаю шею, если бы он не успокоился, и пока Беслан затягивал на нем ошейник, пошел следом за Лейлой.
Она неслась не разбирая дороги, теряя обувь, не оглядываясь назад. Бежала так, словно спасалась от смерти, хотя так оно и было, чего уж тут вилять.
Я думал, девочка будет сильнее, выносливее, хоть как-то приспособленная к жизни, но она была зеленой, неопытной и боялась тупо всего.
Меня особенно, судя по тому, как Лейла истошно завизжала, как только я коснулся ее руки. Она забилась к забору, ее крупно трясло и я понял, что мы ее тупо загнали. Я пытался что-то ей сказать, но Лейла не реагировала. Она тряслась и боялась, хлопала своими глазищами, не давая тронуть себя, а после просто вырубилась.
Раз и все. Закатила глаза, побледнела, упала, я едва успел ее подхватить.
– Блядь! Лейла!
Подхватываю ее на руки, прижимаю к себе. Ноль просто реакции, совсем ушла в астрал.
– Гафар Ахмедович, что делать?
– Уберите в гараже все и собаку запереть! Фарах – будь на связи, я хочу знать все!
– Понял.
– Вызвать врача?
Адиль. Вот кто у нас самый адекватный. Он помогает, придерживает дверь, когда я заношу девчонку в дом. Остальные остаются, но мне до пыток уже, и так ни хрена не узнали.
– Нет, Фатиму позови и можешь быть свободен.
Укладываю ее в кровать. Легкая, сладкая и что-то уж больно бледная. Вчера и то была получше.
– О боже, что случилось?
Фатима приходит сразу, на ее плече кухонное полотенце. Адиль оторвал ее от дел.
– Она потеряла сознание.
– Интересно, от чего.
Язвит Фатима, щупает пульс на тонком запястье Джохаровой.
– Ослабла совсем. Такая бледная. Боже, какой у нее синяк на скуле!
– Приведи ее в чувства. Живо!
– Хорошо, я за травами, вот тонометр. Измерьте ей давление на всякий случай.
Сглатываю, беру руку Лейлы, меряю ей давление, пока Фатима суетиться на кухне. Матери когда-то мерял. Это было так давно, что уже кажется неправдой.