Вот тогда-то мне в Бутово и показаться надо. Штоб вежественно, значица, и без торопыжности дурной.
Агась, вот и солнышко к полудню подходит, пора и мне. Я ж не напрямки иду, а окольно. А ну как не сговоримся ни о чём? Тогда им и не нужно знать, где балаганчик. От греха подальше.
В Бутово вошёл аккурат в полдень, специяльно для того в кустах рядышком высиживал, до времени. Важно иду, спокойно. Народу почитай и никого по летошнему времени, только бабки старые, да дети малые. Страда!
Ан нет, вона и мужики! Напрягся было, но мимо прошли, только взглядом так, будто кнутом. Известное дело, не след мужикам в дела детворы встревать, коли дела эти не зашли вовсе уж куда не следовает.
И бабы, бабы тоже — вона, кверху жопами на огородах, токмо сраки и виднеются, юбками обтянутые. А, ну да… дачное ж село, с дачников живёт. Не столько пшеницу да рожь, сколько репку всякую на прокорм господ. Хитро!
— Не засцал, — Встретил меня Гвоздь с дружками, да и дружков ентих чтой-то больно много, почитай с десяток! Стоят, ухмыляются!
— Чего сцать-то? — И на землю пыльную слюной цвирк! — Если ты пообещался за себя и за всех бутовских, то нешто врать в таком деле будете⁉
Рожи у некоторых такие, што понятно, енти смогут. Они ж не обещались-то! А Гришка? Што Гришка? Тут робятя и постарше ево стоят, мало что не усы под носом расти начали. Взрослые совсем, по четырнадцать годков небось!
А я такой давлю словесно, хотя поджилки у самого и потряхивает:
— Врунов-то нигде не любят! На Хитровке, оно ведь ежели что все быстро узнают — вруны бутовские и слово держать умеют. А моё слово там среди годков не последнее!
— А вот мы чичас и проверим, — Ответствовал один из тех, что постарше, скидывая картуз на руки дружкам, да закатывая рукава. А ведь чужинец он, ей-ей чужинец! По своим знакомцам деревенским помню — всё ж до мелочи копеешной в таких вот случаях енто… отрепетовано. Кажный шаг знаешь у дружков, коли с ними с детства титешного привык хороводиться.
А тута — шалишь! Картуз бросил, да поймали едва, чуть не у земли подхватили. И расступилися не сразу, круг образуючи. Значица, не привыкли ловить-то и расступаться. Ён, долговязый, скидывать привык, а они не… Значица, с другой деревни наняли кулачника, вроде как за их теперя вытупает. Хитро!
— Как звать-то, боец? — Спрашиваю вежественно, — Что на могилке писать, кого поминать?
А сам смотрю, значица — как ходит, как дышит, как кулаки разминает.
— Сёмка Длинный, — Ухмыляется, — для тебя Семён Анкудинович, сопля.
— Семён Анкудинович Сопля? — Я к таким разговорам привык, на Хитровке без их никуда. Не токмо кулаки важны, но и штоб слово твоё в кармане не потерялося.