Верстах в пяти от дач, думаю. Так, чтобы самому ноги не шибко бить, если понадобиться туда дойти. А дачники, оне ж из господ! Не приучены ногами ходить, всё больше на извощиках ездют. Так, в леске вокруг да около побродят, да воздуха за-ради моциона нанюхаются. Чудные!
Нашёл местечко не слишком близко от берега — штоб комарья поменьше и не слишком сыро. Но и не далёко, штоб вода рядышком, значица — оно хучь и чайник у меня, а чегой зря ноги ломать-то?
Место под костёр очистил да сушняка натаскал и запалил. Рогульки установил, ветку срезал — чайник вешать, значица, да и к реке.
Подошёл с чайником, вроде как воды набрать-то, а меня ажно колотит, так окунуться хотца. Чайник на траву поставил, одёжку скинул на ветки — штоб не отсырела, да и зашёл по грудь. Тёплищая! Молоко парное, ей-ей! Ряску руками раздвинул, да и напился сперва, ажно в пузе тесно стало.
Тиной чуть отдаёт, но терпёжу нет — так в глотке-то пересохло. Ведь как с рынка убёг тогда, так и не пил, так получилося.
Глянул — чайник на берегу, рубаха и портки рядышком на ветках висят, и ну плескаться! До одури, пока в глазах темнеть не начало. Туды-сюды, туды-сюды… несколько разиков речку енту переплывал. Утомился так, что ажно плечи заболели, но ништо!
Потом у берега понырял, раков и ракушек потаскал. Накидал когда мало не целую гору, опомнился, да и потащил добычу свою — запекать, значица.
Подошёл да вывалил из рубахи к костру прогоревшему, и понял — корзину какую-никакую плести надо. А рубаху тово… стирать. Раки-то ишшо ничё, а вот ракушки, оне пачкучие дак вонючие.
Присыпал добычу углями, и за травами для чая. Оно конечно, на скорую-то руку не шибко толковый чай сделать можно, но коли знаешь мал-мала, то оно и недурственно выйдет.
Потом постирал рубаху с мыльным корнем, да и повесил сушиться. Не так чтобы вовсе хорошо вышло, ну так я и не баба!
Наелся ракушек и раков так, что от пуза, ничуть не хужей, чем на Хитровке. А то и лучше! На травке всё ж, а не стоя в толпе и не сидя на нарах в дыму махорочном. Никто не пихает-толкает, всяко-разным в лицо не воняет. Сижу на травке, ну чисто господин! Только енто, тряпицу каку бы под задницу, так чистый падишах. А потом ишшо чаю напился! От пуза! Хорошо…
Сам не заметил, как придремал, только и успел, что в пинджак завернуться, да картузом лицо прикрыть. Проснулся от того, что ходит кто рядом, ну и напужался. Лиса! Воровка рыжая мало что всех раков остатних подъела, так ишшо и напужала!
Посмеялся нервенно, потянулся, да и за дело. Как ни крути, а ночевать мне здеся, так что какой-никакой, а шалаш нужон. Подстилка, опять же. Корзину каку-никаку сплесть.