Служителей здеся много — одних дохтуров только тридцать один по штату [1] . Да сестрички милосердные, да санитары. Ого сколько народу! А коек всево-ничево в госпитале, сто штук.
Мно-ога! А ишшо студенты ходят, да и так — со стороны. Учаться, значит, да на воспитуемых опыты проводят. Как, значица, ногу собрать после перелома оскольчатово, да какие мази експериментальные от антонова огня помогают. Операции, опять же.
Обычно не помогают мази, потому-то здеся, при больничке, морг. И не пустует, значица. Кто из больнички, а кого и напрямки из спален. Оно тово, всякие случаи бывают. Чахотка там доест чилавека, иль просто — шёл себе, а потом за грудь, и всё — не жилец. А бывает, што и после порки полежит себе, да и тово, спина загнила. Разные случаи-то.
— Утку! — просит негромко мальчишка на соседней койке, страшно стесняяся. Деликатный мальчишка, слишком даже.
— Сейчас, сейчас!
Приподняв ево, подставляю утку и жду, пока свои дела сделает, только в сторонку чутка отошёл, штоб не смущать. А потом и тово — вынести да помыть. К запахам уже притерпелся — больничка и есть, чай не розами пахнет. В палате почти двадцать чилавек, и почитай у кажного второво што-то гниёт. Сравнивать если, так лучше говно нюхать, чем руки-ноги гниющие обонять.
— Не хочу, не хочу! — Спешу туда, пока беспокойный не перебудил остальных.
— Тише, — Сажуся рядом и беру за руку, — Всё хорошо, ето только сон!
Начинаю напевать негромко:
По синему морю, к зеленой земле [2]
Плыву я на белом своем корабле.
На белом своем корабле,
На белом своем корабле.
Меня не пугают ни волны, ни ветер,-
Плыву я к единственной маме на свете.
Плыву я сквозь волны и ветер
К единственной маме на свете.
Плыву я сквозь волны и ветер
К единственной маме на свете.
Скорей до земли я добраться хочу,
«Я здесь, я приехал!»,- я ей закричу.
Я маме своей закричу,
Я маме своей закричу…
Пусть мама услышит,
Пусть мама придет,
Пусть мама меня непременно найдет!
Ведь так не бывает на свете,
Чтоб были потеряны дети.
Ведь так не бывает на свете,
Чтоб были потеряны дети.
Пусть мама услышит,
Пусть мама придет,
Пусть мама меня непременно найдет!
Ведь так не бывает на свете,
Чтоб были потеряны дети.
Ведь так не бывает на свете,
Чтоб были потеряны дети.
Затихает, улыбаясь, только в руку вцепляется крепко-крепко, до боли. Сижу так, а потом и понимаю, что он тово, отошёл. Прислоняю пальцы к шее, где жилка — ну точно!
Высвободив руку, выхожу потихонечку в колидор и иду к дежурной милосердной сестричке, дремлющей в своём кабинете с приоткрытой дверью.
— Кхе! Зинаида Федосьевна, там отошёл один — Марусин, кажется, фамилие ево.