— Степан, синюю папку из моего кабинета. Живо.

Лакей коротко поклонился и исчез. Тайная советница перевела на меня взгляд, в котором теперь плясали холодные, расчетливые искры. Власть опьяняет, а власть ломать чужие судьбы чужими руками опьяняет вдвойне.

Степан вернулся через две минуты, благоговейно положил перед хозяйкой кожаную папку и так же бесшумно испарился.

Анна Францевна откинула тисненую обложку. Внутри лежал составленный убористым почерком список — те самые благородные господа, фабриканты и купцы, которым мы рассылали проект реорганизации приюта.

— Знаете, что меня больше всего возмутило, Арсений? — Она провела тонким наманикюренным пальцем по строчкам. — Как рассказал Владимир Феофилактович, они даже не удосужились прислать вежливый отказ.

Я чуть подался вперед, с искренним восхищением наблюдая за тем, как светская львица превращается в хладнокровного палача.

— Вот, идеальный кандидат для первой порки. — Ноготь Анны Францевны хищно впился в бумагу. — Купец второй гильдии Игнатий Хромов. Денег куры не клюют. При этом наш Игнатий третью неделю кряду спускает тысячи рублей на французских шансонеток в отдельных кабинетах рестораций на Крестовском. Поит их шампанским прямо из туфелек.

— Вполне, и не так высоко сидит, — одобрительно кивнул я, мгновенно оценив калибр. — Газетчики и простой люд обожают считать чужие деньги. Читатели будут брызгать слюной, представляя голодных сирот на фоне француженок в кружевах. Кто следующий?

Ее палец скользнул ниже по списку.

— О, а это будет настоящий фурор. Барон фон Шталь. Председатель столичного комитета по общественной нравственности. Вдумайтесь только в титул! Публично, с кафедры, читает лекции о падении нравов.

Она презрительно скривила губы и в этот момент стала пугающе похожа на хищную птицу.

— А на деле по уши в карточных долгах в Императорском яхт-клубе. И тайно содержит молоденькую балерину из кордебалета на Офицерской. Разумеется, оплачивая ее бриллианты из казенных средств, выделенных на его же комитет.

Я не сдержал кривой усмешки.

— Нравственность нынче обходится недешево. Это просто бриллиант для желтой прессы, Анна Францевна. Барона сожрут с потрохами, от него даже пуговиц не останется.

— И поделом, — отрезала тайная советница. — И, для ровного счета, добавим немного голубой крови, чтобы в салонах не расслаблялись. Княгиня Белозерская. Строит из себя образец христианского смирения и долга. При этом сама княгиня на прошлой неделе в глубокой тайне заложила фамильное серебро и жемчуг ростовщикам на Гороховой.

Мои брови поползли вверх. Сдавать в ломбард фамильные ценности для аристократии — это позор несмываемый.