Он крутнулся на месте. Знакомый тяжелый взгляд прошелся по мне. Пахомыч отер бороду.

— Пришел-таки… — крякнул он, пряча ведомость за пазуху. — А я уж думал, не увижу тебя более и Яську. По просьбе твоей. Михайловского в городе нет, отбыл. Зато отец Орнатский готов принять тебя. — Завтра к одиннадцати будь в приюте принца Ольденбургского, на Двенадцатой роте, — веско закончил Пахомыч. — И не опаздывай.

«Хрена се» — промелькнуло в голове.

Заметив мою реакцию, монах усмехнулся в густую с проседью бороду.

— Удивляешься? Ты ж сам давеча сказал: дело на краю стоит. Я и похлопотал. Но учти… не заявись ты сегодня до заката — профукал бы всё. У Орнатского расписание на месяцы вперед забито. Следующую раз не раньше весны бы попал к нему.

Я сглотнул нервно, а ведь мог и не успеть.

— Теперь слушай в оба, — жестко продолжил Пахомыч, подавшись вперед. От него пахнуло чесноком. — Отец Философ — человек строгий. Пустую болтовню и сопливые истории про несчастных сироток не терпит. Навидался. Будешь давить на жалость, вышвырнет.

Пахомыч, замолк давая мне осознать сказанное.

— Говорить четко. По делу. Покажи, что вы не попрошайки с паперти. И главное — за языком следи! Обращаться Ваше Благословение или отец Философ. Никаких уличных словечек. Только правду говори, не приукрашивай и тем более не ври. Понял?

— Понял тебя. Век не забуду, — ответил я. — И спасибо, Пахомыч.

Он тяжело вздохнул, и подняв руку, размашисто перекрестил меня.

— Дело богоугодное делаешь, паря… Хоть и вижу, что душа у тебя темная, жесткая. Но и свет там есть. Разбойник Варрава тоже душегубом был, и тот уверовал, когда время пришло. И ты уверуешь…

Глаз дернулся, а по спине пробежал холодок. Старик словно глянул прямо в суть.

Молча склонив голову, развернулся и зашагал к выходу с монастырского двора.

«Вот он настоящий батюшка, а не как эти толстопузы» — промелькнуло в мыслях. «Мда интересное время, а люди то какие интересные».

Выйдя за монастырские ворота, плотнее запахнул пальто. Возвращаться тем же путем не имело смысла. Опять через заставу проходить желания не было. Могло и не повезти.

Свернув в неприметную арку, углубился в лабиринт дворов. Ища проходные дворы или калитки, а где-то и дырки в заборах.

Шагая по хитросплетениям подворотен, внимательно вслушался.

На улицах появились конные разъезды казачков. То и дело раздавались резкие свистки городовых.

Оценивая масштаб происходящего понял, что надо быть осторожней и обойтись без резких движений. Пока эта волна не сойдет.

Нырнув в очередную узкую арку, чтобы наконец выйти на проспект, едва не влетел в пеший патруль. Двое дюжих городовых и унтер прятались от ветра, перекрывая выход со двора.