Перед входом в кабинет, Поли вытерла о подол юбки влажные ладошки и поправила аккуратный аптечный чепчик, тщательнее засунув под него волосы. «Может мне, все же, позволят остаться и работать в аптеке?» — с такой успокаивающей мыслью Поли шагнула в дверь и, одновременно с этим, низко, в пояс, как служанка, склонилась перед королем, согласно дворцовому этикету.

Рэстан работал за широким дубовым столом.

Когда он поднял усталый взгляд от бумаг, то увидел Шурхэна, а за его спиной маленькую склоненную фигурку женщины. В нос волной ударил беспокоящий вкусный запах, такой же, как у косы, что лежит у него в спальне в шкатулке, только приправленный лекарственными травами.

Король отпустил резким взмахом руки, немного удивленного этим жестом, но послушно покинувшего кабинет, Бету.

Женщина оставалась в центре кабинета склоненной, так как не получила разрешения подняться. А Рэстан не спешил давать ей такое позволение.

Он медленно подходил к ней, глубже вдыхая аромат и осознавая, что видит перед собой не кого-нибудь, а наложницу бывшего короля и ту самую девушку, которая уже два месяца снится ему по ночам. А кроме того, именно эту наложницу, прежний Альфа не трогал, ожидая, пока окрепнет и сажал за один стол с женой и детьми!

Мысли неслись в голове Рэстана со скоростью ураганного ветра, выстраиваясь в логическую цепочку и, понемногу, освещая доселе темные места.

Перед ним склонилась девушка, которую прежний король берег и прятал от Северных волков в дальнем домике, где сам Рэстан караулил ее двое суток, когда пытался найти. Непоседа, непослушная девчонка, которая, явно тайком, бегает, где попало, лазая по чердакам и теряя волосы!

Оборотню вспомнилась девичья коса у него на шее в день торжественной встречи возвратившихся охотников и, потерявший над собой контроль, взбешенный Альфа. Из-за своей истинной волк вполне может так взбеситься… Если эта наложница была парой короля, тогда, по сути, получается из-за нее погиб его отец!

Волной в груди поднялась черная ярость. Большая сильная рука резко схватила девушку за затылок, грубо приподнимая, обнажились острые клыки на чуть трансформировавшемся лице, готовые перекусить тонкую шею или вырвать горло невольной виновнице такой страшной трагедии.

На разъяренного короля на мгновение уставились перепуганные серые глазищи. Он наклонился и сам не понял, как, вместо того, чтобы убить человеческую девчонку, впился зубами, яростно прокусывая шею ей у основания, помечая как свою женщину. Девчонка заорала от боли и его будто ледяной водой окатили. Он тут же стал лихорадочно зализывать рану, прижимая к себе дрожащее хрупкое тельце.