С самим королем Поли также не виделась, кроме тех самых трех раз в день во время приема пищи. Иногда Поли размышляла, что она странная забава — игрушка, с которой не играются, словно, положили на полку до тех пор, пока настроение появится.

Несколько раз, во время своих одиноких прогулок, Поли забредала в гаремное крыло. Там, среди наложниц-оборотней было две человеческие женщины. Одна из них оказалось родной сестрой Поли.

В первый раз, когда девушка увидела ее, она очень обрадовалась.

— Сестричка моя, дорогая! — раскинув руки, подбежала Поли к Энни с радостной, приветливой улыбкой.

Но Энни не ответила тем же.

— Как ты сюда попала? — спросила она, недовольно скривив губы.

— Я была в составе дани от города, который не покорился оборотням. Там был пансион, в котором я училась, — все еще с улыбкой, но уже слегка погасшей, ответила Поли сестре, опуская руки.

— Вот как? И что же, ты тоже наложница Альфы? — она брезгливо осмотрела детский наряд Поли. Платье самой Энни было удивительно изящным, подчеркивало нежные изгибы фигуры, на запястьях и щиколотках молодой женщины поблескивали драгоценными камнями золотые украшения.

— Нет. Меня взяли во дворец, но я не наложница, — начала было Поли, но Энни не дала ей продолжить.

— Ах, так ты служанка! Тогда не смей заговаривать со мной! Если оказалась служанкой, должна прислуживать кому сказали и знать свое место, — Энни просто развернулась и попыталась уйти. — Не желаю больше разговаривать с тобой.

Поли побежала за ней с вопросом:

— Энни! Как там наш братик?

— Хорошо! Теперь, тем более! Он единственный наследник всех отцовских земель и капиталов. Папочка избавился от нас обеих. Ну, ладно, тебя вышвырнул, как только смог. Ты ему не родная. Мать где-то нагуляла тебя. В доме все это знали. А я? Меня за что отправили сюда? — Энни махнув рукою, убежала в свою комнату и когда она закрывала дверь, Поли услышала, что сестра начала плакать.

Она не пошла за ней, чтобы успокоить. Слова о том, что мать нагуляла ее и что Поли не родная, медленно проникали в сознание девушки, по-новому освещая ее детство и всю прежнюю жизнь. Так вот в чем дело! Отец ей не отец! Он не просто не любил ее, потому что она не его дочь, он ее ненавидел, потому что она дочь мужчины, который был с матерью. А мама? Поли пришлов голову, что мама ее тоже ненавидела, наверное, из-за того, что она была постоянным живым напоминанием мужу об измене. А может…О, Боже! А если маму изнасиловали? Тогда, возможно, она ненавидит Поли за то, что сделал ее родной отец. Конечно! Наверное, так и было! В любом другом случае, если бы мама любила мужчину, от которого родила Поли, она бы полюбила и ее, потому что Поли совсем не похожа на мать. Значит, она очень похожа на отца. Получается, каждый раз, когда мать видела Поли, может быть, она видела своего насильника? Вот оно как получается!