— Мама, я люблю тебя! — басил пацаненок лет двенадцати, не сводя взгляда от одной из женщин. Видимо, доставалось несчастной от неслуха и теперь, на прощание, маленький хулиган извиняется, как может.
— Мама, я тебя никогда не забуду! — плача, кричит другая девочка.
— Не уходи, мама! — хватает за душу чья-то детская мольба.
Несколько женщин постарше быстро семенили, повернув голову к девушкам, стараясь не споткнуться о, путающуюся под ногами, малышню:
— Доченька, ты только не спорь с ними! Не перечь! Этим оборотням человеческая жизнь, что искра — вспыхнула и погасла. Они тысячи лет живут и годы свои не считают. Прибьют, и не заметят даже! — дает наставления своей, судя по всему, строптивой кровиночке, мамаша.
— Доченька, как только сможешь, пришли весточку! — умоляет другая женщина.
— Не высовывайся, слышишь меня? — дает советы третья.
Провожающих много, воины крепости отгоняют их от движущейся колоны, устрашающе щелкая кнутами о землю или в воздухе. Толпа горемычных родственников женщин отхлынет было испуганно, но потом снова возвращается.
На, поджидающих будущих рабынь, оборотней, все смотрят с ненавистью: и сопровождающие, и данницы, и защитники крепости, сами пригнавшие женщин к бывшему врагу.
Альфа, в пол оборота стоял в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим.
Оборотни презирали людей, считая низшей расой. Для них, живущих на свете тысячи лет, короткая человеческая жизнь превращала людей в кого-то, типа хомячков: милые животные, но живут всего два года и без присмотра слишком быстро размножаются. Можно их подержать у себя в клетке, мило развлекаясь с забавной зверушкой.
Только одна среди этой толпы нужна была королю оборотней для невероятно важного дела. И Альфа сделает возможное и невозможное, чтобы у его драгоценной человечки было все самое лучшее, чтобы жила она как можно дольше, и чтобы размножалась… С ним…. Нужно только поскорее найти ее…
Массивные крупы коней оборотней, которые встречали дань от города, прикрывали короля от взоров окружающих. Он напряженно ждал появления невероятно сладкого аромата своей истинной пары.
Самыми первыми, впереди всей колонны, шли человек тридцать юных девушек, в одинаковых длинных темно-серых платьях.
Это были старшие пансионерки. Поли, Абели и Грейс брели среди них. Они держались все вместе, тесно жались друг к дружке, крепко сцепившись за руки.
Все горожанки шли с большими узлами, связанными по два и перекинутыми через плечо, взяв с собой кое-какую одежду и другие вещи. Только пансионерки шли с пустыми руками. У них не было ничего.