Я хранил молчание и, несмотря на то, что был приведен под их взоры в качестве пленника, попытался принять невозмутимую позу и взгляд властителя. В ответ на этот вызов варвар швырнул в меня кость и разразился смехом, обнажив желтые, гнилые зубы. Остальные рассмеялись вслед за ним, что-то оживленно обсуждая друг с другом, скорее всего — мою грядущую, незавидную участь.
— Алуэн-на? Кхер-хе-но, — вдруг крикнул дикарь, и, посмотрев мне за спину, резким взмахом руки подозвал кого-то.
К костру вразвалку подошла женщина, одной рукой поддерживающая тяготивший её живот. Определить возраст её было так же непросто, как и у других обитателей хутора. Девочке Алине сейчас должно быть примерно 27– 28 лет, но землистый цвет лица, платок на голове грязно-серого цвета и большой шрам на лбу делали её значительно старше.
Они начали разговаривать на своем варварском наречии. Алина на удивление твердо, а порой даже резко отвечала на вопросы бородатого вождя, который вместе с сотрапезниками внимательно рассматривал меня. А когда она подняла указательный палец вверх, наступило молчание.
Повернувшись ко мне, не понижая голоса, она сказала:
— Они спрашивают меня, кто Вы. Думают, убить Вас или оставить работать. Хотят знать, что Вы можете делать. Я сказала, что вы пришли с Неба. Что мне еще сказать им?
Вожди примолкли. Варвар, сидевший справа от бородача, красноречиво поправил торчащий за поясом грубый кинжал с рукояткой, перевитой медной проволокой.
И вот тут, у меня неожиданно родилась мысль.
— Откуда у них эта медь? Это проволока?
— Да. Они тут всё меняют на металлы, — ответила Мария. — Даже людей меняют, и наших, и своих. А с медной проволокой не знают, что делать, так её на украшения пускают. Всю проводку ободрали! Желтая проволока — это богатство. Каждый день заставляют рабов эти цацки дурацкие чистить, да так, чтобы блестели!
— Ну, вот что тогда, — я поднял правую руку вверх, как император, отвечающий на приветствия толпы, — скажи им, что я дам им много меди — очень большое богатство. Взамен они должны уверовать, поверить в небесного бога, и в меня как его посланника и пророка. Они должны служить… нет, скажи «помогать» во всём!
* — Malfermi — «открыть» — (Прим.),
Испугавшись, что дрожь во всём теле выдаст во мне самозванца, я опустил руку и выдохнул. Уф… Похоже, увлеченные переводом речи дикари не заметили моего волнения, так не подобающего высшему существу!
Алина перевела мой спич вождям. Те сразу загомонили, особенно сидевший слева от главного — молодой здоровяк, с абсолютно черной бородой и гривой, никогда не знавшей ни ножниц, ни гребня.