Обдумав все еще раз, я понял, что все эти вопросы требуют от меня ввести новую структуру. Государственные органы Миттанского союза ведь, в общем-то, не мои — это муниципалы городов. Мне же нужна «личная канцелярия» чтобы проворачивать вот такие вот хитрые и тонкие комбинации, и, вообще, управлять моими — лично моими — делами.
Итак, я назначил «министров» — один занимался всеми вопросами, выступая моим доверенным лицом во всех сферах, — это Первый министр; второй — Министр оффиций, — будет ведать разведкой и дипломатией, третий — наукой, четвертый — торговлей, пятый — военным делом, шестой — судебными вопросами, седьмой — религией.
С торговлей было проще всего — у меня уже были доверенные люди из торговцев, которые водили мои караваны, перевозили мои грузы, управляли моими поместьями и мастерскими.
Военное дело тоже оказалось несложной вакансией — стратег Артарон, привлекший мое внимание здравыми суждениями и честностью, оказался тут к месту.
Более-менее решился вопрос с судопроизводством — секретарь суда Рашад оказался человеком, сумевшим усвоить от меня саму концепцию права как формализованной справедливости. С разведкой и дипломатией было сложнее. Был подходящий субъект — бывший суффект Агаде по имени Диллим — он очень хорошо проявил себя в общении с посольством Амидаллы, но он был немолод и не очень хорошо знал ситуацию в Митте. Но лучше никого не было.
С религией было все плохо. Дело в том, что жрецы — муниципалы крайне отрицательно относились к идее какого либо контроля над ними. Они видели в этом возможность возрождения старого жречества — или просто спекулировали аналогичными страхами горожан. Даже самые простые вопросы — упорядочивание ритуалов поклонения богам — вызывало отторжение в городах Союза.
Подходящего назначенца на науку я тоже не нашел — придется, видимо, отложить это на следующий раз.
Так или иначе, посланцы Суфенга получили 7000 ауров и 500 комплектов воинского снаряжения, а также два отряда ахайров для выполнения своих обещаний, с чем они и отбыли на родину. Я же отправился в стасис, запретив поднимать меня досрочно. Если дело провалиться, я буду как бы ни при чем, и к моему выходу из стасиса все уже позабудется. А если получится — то, может быть, удастся отмазаться перед Амидалой, что я тут не при чем. Ну а если не удастся — да и хрен с ним.
Ход 38
Прошло 584 года.
Мой новый выход прошел нормально. Жрецы и прислуга почтительны и услужливы. Мне вручили красивые и удобные сандалии из кожи белого верблюда (как хорошо, что я догадался оставить слепок своей ноги для обувщиков примерно 140 лет назад! До сих пор радуюсь). Красивая ст’ола из ткани, очень похожей на лен, прекрасно выбеленной, с роскошным золотым шитьем по краям. Роскошный стол, на котором, хм, полным-полно зрелого манго и крупных золотисто-коричневых ананасов. А похоже, фокус-то у нас удался!