Ничего себе заявки!
— Да пошли они в @%$#, боги хреновы! — не сдержался я. — Пусть горожане избирают всех самостоятельно, и лучше — ежегодно, с отчетом на перевыборах. Самоуправление, при всех недостатках, самое лучшее, что мы можем придумать. Немедленно дать оракул!
От этих слов несколько жрецов, по случайному совпадению — все из дема Симмуридов, как-то сразу погрустнели.
Отправляясь в этот раз в стасис, я раздумывал о том, правилен ли мой подход к переселенческой политике. Все больше городов строится в долинах Станубиса и Реоны, сейчас их уже семнадцать, не считая мелких поселений. Но, ни одному из них я не указал своего места — поселенцы сами выбирают, где строить новый город. Возможно, в будущем это создаст проблемы в налаживании дорожной сети, и особенно — в торговле. У нас нет специализированных городов — все это, прежде всего сельскохозяйственные поселения, ремесла там на втором плане. Но сейчас это единственно возможный подход.
И надо подумать об обороне новых поселений. Как же много дел. Как много дел….
Тревожный «биип» и мерцание красной подсветки в капсуле заставили меня подскочить. Снаружи происходило что-то катастрофическое — раздавались удары и шум, весь цилиндр сотрясался. Бросив взгляд на монитор, я увидел, что от моего ухода в стасис прошло всего 6 лет — то есть пробуждение было аварийным. Я уже и забыл о такой возможности! Выполняя протокол выхода из стасиса по ускоренной процедуре, я пытался понять, что произошло и что с этим делать.
Меня давно уже пугала мысль о возможном мятеже. История с сожжением Адажиона 60 лет назад могла повториться по любому, столь же ничтожному поводу, но в этот раз могло прилететь и по мне. Пугала мысль о том, что мой модуль, хоть и прочен, но не неуязвим. Длительный нагрев его система термозащиты могла не выдержать. Корпус его сделан то ли из титана, то ли из какого-то алюминиевого сплава, с довольно тонкой толщиной стенки. Удары топора или кувалды могли пробить обшивку или помять впускной сегмент так, что он не откроется.
Но это был не мятеж и не пожар.
Произошло сильнейшее землетрясение. Мой храм был разрушен. Над головой я увидел голубое небо среди изломанных балок. Внутри был завал из изломанных бревен, стеблей бамбука, глинобитных кирпичей и циновок, упавшей с крышей дранки. В воздухе стоял столб белой пыли, так что почти ничего не было видно. Выйти из цилиндра я не мог, все было засыпано этим мусором. Толчки все еще продолжались, хотя и не такие сильные.
С трудом протиснувшись среди обломков, я все же сумел выкарабкаться наружу. Спасло меня то, что храм все-таки не был многоэтажным сооружением, а крыша у него была легкая — бамбуковые стропила, покрытые деревянной дранкой.