Всё ещё 35 ход
Первая битва, случившаяся еще до моего приезда, окончилась нашим поражением — мои войска отступили с потерями под натиском фаланги и обстрелом вражеских лучников. Пробить строй фаланги крайне сложно, а она прет вперед, как паровой каток, сметая все. К счастью, мы сохранили боевые порядки, и почти все войска вернулись в лагерь, а не разбежались, как бывает при жестоком поражении. Тут помогло то, что фаланга еще и медлительна — копейщики врага просто не смогли нас преследовать, боясь нарушить строй, а легковооруженных противников, в преследовании отрывающихся от фаланги, перебили ахайры.
Очень скоро я понял, что для правильной войны нужно было создать операционную базу — защищенный лагерь, где можно держать запасы продовольствия и вооружения, обучать солдат и контролировать прилежащую местность. Одна из гор, возвышавшаяся над морем, наверное, на 3000 антубр, оказалась пригодной для устройства лагеря — на одном из склонов бил родник, превращавшийся в ручей, а склоны были достаточно круты для защиты и достаточно пологи чтобы можно было спуститься в любом месте, так что наши войска не чувствовали себя в ловушке.
Сначала мы послали разведчиков, которые охраняли гору до ее занятия нашими войсками.
С горы открывался прекрасный вид и на порт, и на море и на город Суфенг. Вдали виднелись острова Тао. В хорошую погоду можно было бы издалека увидеть подход вражеской или дружественной эскадры. В середине дня, когда ветер разгонял туманную дымку, отсюда было видно море, город ляо и лагерь варваров, очень хорошо устроенный.
Удивительно, но море тут казалось разноцветным — где-то были большие волны, где-то — мелкая рябь, часть акватории была темно-синей, часть светло-голубой, часть — серо-бурой.
— Это из-за разных глубин и характера дна, — объяснил мне Ортис, молодой стратег, сражавшийся тут уже год. — Просто на отмели волны мелкие, и вода светло — голубая, на глубине волны большие и вода синяя. Серая вода — это пресные воды рек, втекающих в море!
Мы стояли лагерем напротив канаков, пытаясь блокировать им подвоз подкреплений, пока сами канаки осаждали Суфенг. Правда, толку от наших действий оказалось немного — противнику все поступало морем, и прервать его сообщения мы не могли ввиду отсутствия у нас морских судов.
Раз в несколько дней к ним приходило 2–3 больших корабля, доверху груженых припасами. Мы могли только наблюдать их разгрузку, что тоже было неплохо — можно было хотя бы примерно понимать, как там у них идут дела.
Ахайры очень удачно действовали против фуражиров и пастухов канаков, выпасавших стада, привезенные ими для того, чтобы прокормить войско. Ночью они проникали в джунгли рядом с лагерем канаков и оставались в засаде, дожидаясь, когда кто-то появится. Затем стремительно атаковали. Стада скота они или угоняли к нашему лагерю, или просто вырезали, пастухов и охрану убивали. Все это сильно злило канаков.