Шарахаясь по пустому храму туда-сюда и предаваясь грустным размышлениям, я не сразу заметил пыльный след на горизонте. Кто-то ехал ко мне!

С надеждой и сомнениями смотрел я на приближающиеся повозки. Не будет ли у меня сейчас еще больших проблем? Нервы на пределе, стучит в висках, а горло предательски пересохло. Надеюсь, в случае чего, я смогу умереть достойно…

Вошедшие люди не были жрецами. Несомненно, это были воины, причем воины знатные. Бородатые, одетые в ст’олы из окрашенной (!) ткани с красной бахромой по краю, поверх которых одеты пояса с кинжалами, с рукоятками, богато украшенными витой медью. У одного звездообразный шрам на лбу — явно когда-то получил камнем из пращи. Держались они вежливо, но с достоинством, сильно отличным от жреческого подобострастия. Никто не пытался целовать мне руки или край одежды, они просто поздоровались поднятием руки ладонью верх.

Они попытались заговорить со мной, и очень скоро я понял, что за прошедшие 40 лет язык сильно изменился, я почти ничего не понимал кроме отдельных слов. Мне нужен был переводчик.

Похоже, пришельцы тоже это поняли. Вскоре привели очень пожилого человека. Он долго вглядывался в меня. Потом сказал что то чернобородому и опустился передо мною на колени.

Воины стали вести себя более почтительно. Одни негромко переговаривались, отойдя в сторону, другие прогуливались по храму, осматривая его.

Через пару часов в зал ввели молодого человека в жреческой одежде. Он был связан по рукам и ногам, так что не мог бежать, а только переставлял ноги мелкими шажками.

Доставленный молодой жрец знал эсперанто. Испуганный юноша стал переводить мне их слова и мои ответы им.

Пришедшие были не варварами и не завоевателями, как я сначала подумал. Это были… революционеры!

Уход в самоизоляцию на вершине Лаона оказался крупной, непростительной ошибкой. Жрецы, по сути, узурпировали власть, присвоили собственность храмов и исполняли только те мои распоряжения, которые были им выгодны, игнорируя все остальное. И ведь построили мне золотую клетку, а я, занятый научными вопросами, так долго этого не замечал!

Оказалось, что жрецы за это время правили бесконтрольно, от моего имени делали предсказания, собирали пожертвования, требовали с городов и поселений подарки. В городе Алитэ жрец моего храма однажды приказал всем местным женщинам явиться в самой лучшей одежде и принести подарки — с каждой по куску ткани. Потом их заперли в храме и потребовали отдать их одежды, а в принесенную ткань завернуться и идти по домам. Якобы одежда была нужна, чтобы одеть статуи в храме, но люди потом видели жен жрецов в этой одежде. В Керкироне воинов, прибывших на сборы их морионов для тренировок и строевой подготовки, отправляли вместо этого на охоту. Всю добычу, разумеется, забирали жрецы. В храмах торговали моими предсказаниями — за плату простакам сообщали, какой будет урожай, что посеять в этом году, удачна ли будет сделка, будут ли легкими роды — в общем, любую ерунду. Дошло до того, что стали использовать моих «двойников» — брали похожего на меня человека (конечно, из своей среды), возили его на белой арбе на обозрение народа, собирали подарки и подношения.