— Нравиться? — спросил я, заглядывая толстухе в глаза.

Огромные веки скрывали большую часть глаз, и казалось, что они не в состоянии еще раскрыться хотя бы на миллиметр, но мой вопрос заставил их распахнуться. Бэтси блеснула искрящимися от радости глазами и закивала головой, тряхнув щеками.

— Он твой, — сказал я. — Подарок.

Бэтси радостно промычала:

— Пооодааарок… — и снова покрутила у носа часть лезвия из содранного лица с застывшим на губах ужасом.

— Бэтси, а ты помимо секиры еще что-нибудь там нашла?

— Наашлааа…

Не сразу, но толстуха оторвала взгляд от своей новой игрушки и посторонилась. Я удивился, увидев, как её блинная шея, которую я не смогу обхватить и тремя ладонями, сумела повернуть голову в бок и слегка наклонить. Рядом с ногами Бэтси лежали мои подарки — щит и булава из костей. Покрывавшая оружие человеческая кожа полностью выгорела, огонь запёк кости, сменив их беловатый оттенок на серый. Я поднял с пристани оружие. Булаву разместил на бедре, а щит закинул за спину; костяное уродство с взирающим в пустоту черепом жёстко фиксировалось при помощи позвоночника, изгиб которого удобно лёг мне на плечо рядом с шеей.

— Бэтси, ты больше ничего не находила?

Промычав неразборные слова, она замотала головой, давая мне понять, что там больше нечего искать. Пожар полностью разрушил церковь, оставив после себя участок земли с наваленными кучами выгоревших досок. Искать среди всего этого хлама наконечник копья — затея, обречённая на провал. Иголку в стоге сена и то проще найти. Я смерился с утратой, но при первой возможности я обязательно отыщу наконечник или его найдёт кто-то другой.

Рядом раздались шаги по палубе. Я увидел подходящего ко мне Ансгара. Он посмотрел на мои обновки и тут же весь искривился, заметив выглядывающий из-за моей спины затылок черепа. В ответ я глянул на его булаву на поясе, и мы друг друга поняли.

— Где копьё отца? — спросил парень, окидывая меня взглядом и не примечая на моём доспехе знакомую вещь.

— Ансгар, к сожалению, я утратил «Длань праха». Прокуратор Гнус испортил древко, в битве я забрал наконечник и сражался им, но, когда крыша церкви рухнула, меня целиком погребло под обломками. Я утратил наконечник, и его будет трудно отыскать среди груды спалённых досок.

Ладонь Ансгара легла на череп отца, висевший на его поясе.

— Так как погиб Андрей? — вдруг спросил он, поглядывая на меня тяжёлым взглядом, просвечивающим меня насквозь, как рентген.

— Я буду честен с тобой. Я убил его.

— Убил?

— Он предал меня. Набросился со спины, пытался убить. Ему хотелось власти, хотелось свободы. Он довольствовался тем, что имел, и у него не было никакого желания уплывать за горизонт ради нашей цели.