Первое, что я почувствовал, когда тело Инги вновь оказалось в моих руках, — дичайшую боль в челюсти. Видимо, Бэтси слишком перестаралась. Кость была не просто сломана, челюсть была раздроблена, и, проведя языком по лопнувшим деснам, большинство зубов отсутствовали на своих местах. Несколько застряли в глотке. Я хотел сказать Бэтси, чтобы она меня отпустила, но через жуткий хрип она вряд ли что-то услышала.

Я схватил её руки, крепко держащие меня в тесных объятиях, и развёл в стороны. Ноги подкосило, я был как выжитый лимон. Сплюнув осколки зубов на пол, я прохрипел:

— Хватит! — было чертовски больно говорить. — Это я!

Я стоял на четвереньках, уставившись в переплетения пульсирующих вен под моими ладонями. Раздавшееся позади недовольное мычание принадлежало Бэтси. Толстуха явно обиделась, но иначе я бы так и не выбрался из её силков. Я хотел перед ней извинится, но мне не дали.

— Инга, что с тобой? — спросила Роже.

Взглядом я нашёл стоящую рядом с Осси девочку. Она пялилась на меня как на диковинную зверушку в зоопарке, страшную и злую. Представляю, какую дичь она лицезрела минутой ранее, надеюсь, психика девочки не пострадал. Хотя, стоит побывать в стенах местных домов, и психика любого человека со свистом полетит в тёмный туннель на поломанной вагонетке. Пути назад нет. Больше нет прежней жизни, мы все покалеченные создания. Но как оказалось, далеко не в этом дело. Роже пялилась на меня по другой причине.

Раздался хруст кровавых доспехов. Моих! Обжигающее пламя вырвалось из сердца и поползло к каждому нерву, скрючивая меня в узел. Крик боли вырвался из лёгких, задёргав поломанной челюстью. Но моё сердце сделало только один удар — как моя челюсть выгнулась, хрустнула и встала на место; целая, со всеми зубами.

— Инга… — дрожащим голосом заверещала Роже.

Я не мог видеть себя со стороны, но мне хватило одного взгляда на мои ладони, чтобы окончательно убедиться в одном — со мной происходит что-то неестественное.

Новый толчок безумной боли скрючил мои пальцы. Корка запёкшейся крови, покрывающая мои ладони, покрылась глубокими трещинами, внутри которых показались кости. Кости вздувались и лезли наружу, ломая доспехи, словно птенец ломал клювом скорлупу яйца. И этот процесс протекал не только в ладонях. Опустив голову, я увидел свои рёбра, проступившие наружу. Они были похожи на огромные пальцы, обхватившие мою грудь. Обхватившие с такой силой, что даже доспех выдавило наружу будто желе. На ногах было тоже самое, кость под кожей словно пускала корни, которые стремились вырваться наружу и создать подобие новой защиты на коже. Но мой организм сумел совместить магию крови и кости между собой и создать новый доспех, цвета испачкано коровью молока.