— Роже, — раздался женский голос, приглушённый повязкой на лице. — Иди ко мне, не бойся.

Фигура протянула руку к девочке. Показавшаяся из рукава ладонь имела загорелую кожу, неухоженные ногти и была покрыта множеством рубцов, что ничуть не умаляло в ней женственности.

Роже уже собиралась шагнуть в сторону незнакомки, как я положил девочке руку в кровавой корке на плечо, вынуждая замереть на месте. Девочка дёрнулась, замерла. Она уже хотела посмотреть на меня, когда я уставился в мерцающие в глубине капюшона глаза и спросил:

— Кто ты?

Меня оставили без ответа. Капюшон слегка наклонился вбок, и незнакомка обратила своё внимание куда-то в сторону, позади себя.

— Ты можешь её контролировать? — спросила она у кого-то.

— Нет! — раздался детский голос, принадлежащий растерянному мальчугану лет семи.

Всё это время мальчик прятался позади незнакомки, держась за её робу. Немного помедлив, он покинул своё убежище и встал напротив меня. Как и женщина, он был одет в пыльную роду, голову покрывал капюшон. Говорил он без стеснения, его лицо не покрывала повязка, служившая, судя по всему, фильтром от витавшего в воздухе песка. Блеснувшие в тени капюшона глаза явно были обращены на меня. Что там закрылось, любопытство или страх? Неожиданно мальчик вскинул правую руку в мою сторону и сжал ладонь в кулак, будто хватая что-то неосязаемое. Я ничего не почувствовал, что, видимо, и вызвало злобное рычание, сорвавшееся с губ парнишки.

— Она иная! — пропищал мальчик. — Она не подчиняется мне!

Капюшон женской фигуры обратился в сторону Роже.

— Роже, ты знакома с этим кровокожим?

— Да. Её зовут Инга, и она — мой друг.

— Друг? — усмехнулась фигура. — С кровокожами никто не дружит. Они — нелюди, чья натура — захватывать, убивать и порабощать.

Я повесил булаву на пояс, а щит убрал за спину. Мне хотелось показаться спокойным и безобидным, и брошенные в мою сторону нелестные слова никак меня не задевали. Я позволил Роже подойти к женщине, а сам даже не шелохнулся. Поймав на себе взгляд из глубины капюшона, я сказал:

— Твой малыш правильно сказал, я — иная. Мой облик — возможность избежать смерти, сумевшей приблизиться ко мне так близко, что я ощущала на своей шее её холодное дыхание. Стать кровокожим — моё желание, никто меня не принуждал. И наделяя своё тело этой силой, я прекрасно понимала, на какого врага её обрушу. Мой враг здесь, в этом городе, но это точно не вы. Мы здесь, чтобы остановить судью Анеле.

— Мы… — протянула женщина, а затем прогрохотала. — Кровокож, ты привёл сюда целую армию. Сколько здесь мужчин, сотни четыре, или пять? Стать кровокожим — было их искренним желанием?