Забрав копьё, мы направились в сторону ратуши.

У стен местной мэрии собралось всё войско Зико. Мужчины и женщины с покоящимся в ножнах оружием жгли костры и готовили еду. Команда Зико дрыхла на первом этаже. Осси стояла на улице, любовалась морем и восходом утреннего солнца. А самого Зико я нашёл на втором этаже в отцовской комнате. Не знаю о чём они разговаривали и болтали ли вообще, но, когда я их застал, они сидели поодаль друг от друга в полной тишине.

— Зико, — сказал я, подходя к парню. — Нам нужно разбудить всех людей.

— Зачем! — прозвучало двумя мужскими голосами.

Зико и его отец уставились на меня, ожидая ответа.

— Орам, — сказал я, кинув взгляд на седовласого мужчину. — Вы всё и так прекрасно понимаете. На этой земле столкнулись интересны двух сторон. И победитель здесь может быть лишь один.

— Всё слишком быстро произошло, — обречённо произнёс старик.

— В жизни всё так происходит. Я не могу вас забрать с собой, но и не могу оставить на растерзание Гнусу.

— Ты уходишь? — спросил Зико.

— Да. Мне нужно собрать армию. Мне нужно победить кровокожих и попасть на возрождающиеся земли.

— И как ты планируешь это сделать? — спросил отец Зико.

Я перевёл на него взгляд и ответил:

— Корабли. Мне придётся захватить их корабли.

— Да, хорошо… — вскочил с кровати Зико, — но что станет с людьми в твоё отсутствие?

— Я оставлю им подарок, — я вновь перевёл взгляд на старика. — Я подарю вам возможность искупить свою слабость и бесчеловечность перед лицом силы, которую вы приютили в своих сердцах.

Глаза старика округлились, уголки губ нервно дёрнулись. И чем дольше на меня он пялился, тем сильнее хмурилось его лицо.

— Я не понимаю! — взревел он, что было ожидаемо.

Мужчина вскочил с кровати и двинул в мою сторону, глядя на меня без капли страха.

— Кровокож, — рыкнул он, — я требую объяснений! Что ты называешь «слабостью»? Что ты имеешь ввиду, называя нас «бесчеловечными»?

— За что ты убил свою жену? — спросил я, стараясь не смотреть в сторону Зико.

Губы старика на загорелой коже вновь дёрнулись. Он разозлился. Разозлился на меня, но никак не на себя за свой гнусный поступок.

— Его мать угрожала нашему процветанию! — выпалил он. — Да кто ты такая, чтобы я перед тобой давал подробные отчёты⁈

— Отец, умолкни! — гаркнул Зико, вскакивая со стула.

Старик бросил короткий взгляд на сына, затем перевёл на меня. Воспоминания корёжили его лицо, хмурили брови, прятали глаза за вздувшимися веками. Губы уняли дрожь, он медленно произнёс:

— Вам не понять! Они дали нам лучшую жизнь.

— Какой ценой, отец⁉

— Плевать на цену, когда на карту поставлено благосостояние всего народа! Плевать на всех, кто против! Они глупцы, и не понимают, чего себя лишают.