— Твои рассуждения пугают меня, Червяк!

— Я дам шанс этому обществу очиститься…

— Ты не оставляешь им выбора!

— Ну как же не оставляю. Они либо умрут, либо уберегут свой город, очистят свои головы от грязи. Искоренят злость, и станут служить во благо человечества.

— Так нельзя.

— А как можно? Хочешь оставить их здесь, чтобы они со спокойной душой дождались армию кровокожих?

— Они могут уйти с нами!

— Куда? — спросил я, усмехнувшись. — Скоро вся эта земля истопчется пот топотом тысячи сапог кровокожих.

— Да откуда ты это знаешь?

— Там, на втором этаже, куда повёл меня Зико, мы нашли мужчину в возрасте. Он оказался отцом Зико. Мой вид его нисколько не напугал, его пугало другое. Пугало так, что воздух в комнате сотрясался от силы страха, опутавшего его душу. Самое страшное в жизни — понимание обречённости. Ожидание — ещё хуже. Страх холодил его кровь, и с каждой минутой ожидания его кровь лишь сильнее индевела. Гнус не будет церемониться, или заново воспитывать это общество. Своим появлением, своим вмешательством мы всем выписали смертный приговор.

— Почему? — булькнул Дрюня. — Какой смысл?

— Мы тут побывали. Мы принесли другой мир, показали его. Свергли старый миропорядок. Мы не лучше Гнуса, единственное отличие — у нас разный яд, которым мы отравляем умы слабых и беззащитных.

— Мы можем побороться за этих людей! Люди — это не какой-то расходный материал! Червяк, мы не можем так поступить. Твоё циничное решение погубит много судеб!

— Но спасёт гораздо больше. Дай этим людям возможность побороться за себя самим.

Тень в виде креста медленно переползла на деревянную стену позади нас. Независимо от того, какое будет принято решение, и тем более, какие последствия оно за собой потянет, тень в виде креста всегда останется чёрной. Меняется лишь окружение. Светло-оранжевый квадрат сменил тусклое серебро и осветил нутро церкви, дав нашим глазам возможно лучше разглядеть убранство.

Стены пусты, под деревянным сводом потолка — паутина. На огромной балке, пересекающей по всей длине церковь, теснились десятки гнёзд местных птиц. Только сейчас я заметил белый помёт, заливавший пол и спинки скамеек впереди нас.

С крыши донёсся писклявый щебет птенцов. Крылатая тень спрыгнула с балки и устремилась в разбитое окно в стене напротив, быстро разрастаясь до размера тепловоза. Мать улетела за пищей, сверкнув огромными крыльями на фоне просыпающегося солнца.

— Пойдём, — сказал я Дрюне, вставая со скамьи. — Пора будить народ.

Безлюдные улицы встречали нас тёплым ветром и тишиной, когда мы покинули церковь и направились в сторону башни Гнуса. С оружием у меня не было никаких проблем, можно было вырастить из ладони хоть сотню клинков, хоть тысячи топоров, но по силе оно и близко не сравняться с тем, что ждало меня внутри мерзкой твердыни. Длань праха. Копьё по-прежнему валялось на полу, сверкая костяным наконечником в свете солнца, проникшего в комнату через окно. Прекрасное оружие, не такое жуткое как Дрюнина секира, но всё же.