— Сегодня, — сказал я, обращаясь к старику, — я преподнесу вам необычный дар. Зико, прикажи своим людям пробежаться по городу и собраться всех горожан на центральной площади.

Моя просьба была исполнена, когда ослепительное солнце медленно подкрадывалась к зениту. Я стоял на центральной площади между двух крестов, на которых были видны пятна въевшегося в древесину пота и гноя казнённых.

У моих ног — бесчисленная толпа. Людское море с покрытыми головами было обращено на меня. Люди перешёптывались, боялись, выказывали страх редкими жестами в мою сторону. В первых рядах стояли мои друзья. Они следили за порядок, хотя в этом не было никакой необходимости.

Я чувствовал каждого жильца.

Чувствовал каждого человека.

Я чувствовал их страх передо мной, пробуждающий в их душах лишь одно желание — убить меня. Я — враг. Инородное существо, которое необходимо уничтожить, ради будущего блага, которое им не светит, если они так и будут ждать, что кто-то его преподнесёт им на блюдечке.

Багровая лужа под ногами нескольких сотен жильцов медленно поднималась, заполняя щели между гладкими камнями. Тонкие струйки коснулись обуви каждого жильца каменного города. Толпа вдруг ожила. Поднялся шум. Люди опускали головы, всматриваясь себе в ноги. Кто-то из задних рядов попытался убежать, но его ноги оказались прикованными к алой глади. Глупец испугался еще сильнее, поднял на меня глаза, и в этот миг он осознал, что потерял связь со своим телом. Страх такой силы я не ощущал никогда.

Их избаловали. Приучили к сытой жизни, где повинный будет наказана, а невинный — сыто накормлен.

Центральная площадь славилась своими казнями. Если тут собиралась толпа — зрелище не миновать. Всегда будет обвиняемый, всегда будут палачи. Так и сегодня. Толпа собралась. Собрались в кучу обвиняемые. Палачи дождутся своего часа.

Толпа быстро поняла на стороне кого она сегодня выступала. Поднялся гул громче воя моря. Страх зашевелил сотней губ, кривя их и заставляя брызгать слюной.

Они все умолкли. В миг. Их руки и ноги онемели. Они ничем не могли пошевелить, только глазами. Я подарил им возможность бросить взор вниз и с ужасом наблюдать за тем, как сотни тонких струек крови медленно оплетали их ноги, поднимались к поясам, разрастались по телу и скручивались в узловатые канаты на их шеях.

— Инга! — выкрикнули из толпы.

Мне пришлось опустить глаза на раздавшийся мужской голос.

— Инга! — снова выкрикнул Зико, стоя рядом с моими друзьями. Он выглядел напуганным и растерянным. — Что ты делаешь? Ты что, собралась их всех убить⁈

— Зико, тебе не стоит переживать, — я был спокоен, а растерянность молодого человека меня только забавляла. — Мне незачем их убивать. Мне они ни сделали ничего плохого.