— Нет! — сорвался Дрюня.
— Если нас убьют, тогда на этой земле у людей начнётся жизнь еще хуже, чем при войне. Поверь мне, мой друг, я своими глазами видел эту жизнь. Я трогал её, касался вот этими кончиками пальцев. Дрожал от страха, и наблюдал за безумием взрослых, готовых убить друг друга за кусок хлеба или глоток чистой воды. Да, мы обратим тысячи людей в кровокожих, но тем самым спасём в сотни раз больше, оставив их сердца и разум в чистоте. Они даже не познают вкуса горького яда.
— Боги не должны участвовать в войне…
— Значит, мы не боги.
Он хочет сделать всё по-своему, но мне видится всё иначе.
А самое приятное, он осознаёт силу моей власти, её непоколебимость и неприступность. Я продолжаю общаться с ним как с другом, так как он по-прежнему является моим другом, но сложные решения отныне принимаю я.
У меня одно просьба — больше не перечить мне! Они должны слушаться и подчиняться. Такова реальность. Таков наш путь.
Впереди нас ждёт долгий путь. Мы пройдём по тропам минувших путешествий и взглянем в глаза жителям знакомых нам деревень. Кажется, что всё так просто. Пришёл, поздоровался и ушёл. Но если бы всё так было просто. В хрупкий мир и бытовую жизнь мы принесём за собой туман войны. Влажный, зябкий, медленно ползущий по людской коже и через поры пробирающий до костей.
Когда всё было решено и разговор оборвался после моих решительных слов, мы покинули Дарнольд — город из гладкого камня.
Зико и его компашка с огромной толстухой по прозвищу голодна Бэтси отправились в свою деревню, окружённую густым лесом. Там их никто не найдёт. По идее. Но уже стал очевидным тот факт, что безопасных мест на этой земле больше нет. И даже если ты прячешься — всегда будь готов сразиться.
Зико отказался от моего дара. Они все отказались от моего дара, когда я им предложил стать такими как я. Оружие, вложенное в их ладони, прекрасно справлялось с любой угрозой, возникшей на их пути, и доспех из застывшей крови мало что мог изменить. Да и в верности их отряда я мог не сомневаться; когда мы вернёмся, Зико присоединиться к нам с целью очистить эти земли от новой угрозы. Он обещал. Он поклялся, когда стоял в огромной комнате напротив сидящего на кровати отца.
Я не стал обращать отца Зико в кровокожа. Да, он был виновен больше других, но тем и суровее наказание, когда тебе не дают возможность искупить свою вину. Его испуганные глаза будут взирать на пришедший ужас с моря через огромное окно в каменном доме, и всё, что он сможет — забиться в угол и ждать своей участи, уставившись на дверь обезумевшими от страха глазами. Такое расположение дел устраивало Зико. Он и его люди привыкли сражаться за свою жизнь, и новая битва их ничуть не пугала.