Никто не дёрнулся, никто не разбежался.

— Андрей, — пробормотал стражник в кожаном доспехе. — Это ты⁈

— Да, это я.

Ужасная секира из двух содранных лиц покоилась на плече Дрюни, создавая образ ужасного и беспощадного воина, готово обрушить своё оружие в любую секунду. Стража уставилась на Дрюню с выпученными глазами, на которых страх с трудом отступил, отдав место уважению.

— Так и будете на нас пялится своими перепуганными глазёнками? — нежно пробулькал Дрюня, сжав древко секиры с неприятным хрустом.

Стражники переглянулись с неразборчивым шептанием и кряхтеньем, а затем бросили взгляд за наши спины. Не трудно было догадаться, на кого они уставились.

— А кто это? — спросил один из стражников, вытягивая вперёд руку с факелом, будто это даст ему возможность лучше рассмотреть Хейна.

— Мой ручной друг, — сказал Дрюня, наклоняясь к стражнику. — Его не стоит бояться. Пока не началась драка, он абсолютно безобиден. Но стоит его чуть обидеть — беды не миновать! Видишь, какие у него ручища. Вот представь себе, как каждая ладонь хватает тебя за ногу и разрывает пополам. Никакой доспех не спасёт. И если вы сейчас немедленно не впустите нас в город…

— Открыть ворота! — проревел стражник в туманный воздух, обернувшись в сторону ворот.

— Эдгарс у себя? — спросил Днюня.

— Да. В главном здании на центральной площади.

— Славно, — обронил Дрюня, и мы двинули в сторону ворот.

Деревня спала. На улице — шаром покати. Может, оно и к лучшему, незачем сейчас людей волновать, хоть этого и не избежать. Хейна решено было оставить у забора рядом с конюшней. Места достаточно для такой огромной туши, и людей не покалечит. Не хватало нам снесённых домов и обрушенных крыш только из-за того, что Хейну приспичит почесать спину или просто развернуться на месте.

Подобно младенцу Хейн рухнул на задницу, вставил палец в рот и принялся негромко мычать, пуская слюни и сопли. Выпученные глаза смотрели на меня с неприкрытой обидой, но произнести хоть слово разбухшие губы никак не могли.

— Он никуда не уйдёт, и даже не встанет до тех пор, пока я ему этого не прикажу, — сказал я стражнику, нацелившего копьё на Хейна. — Это лишнее, он безобиден.

Стражник кивнул со всем понимание и опустил копьё.

— Мамки ему не нужны, — булькнул Дрюня, — продолжайте вести службу, и не отвлекайтесь по пустякам.

Стоявшие рядом с нами стражники послушно кивнули и медленно ушли в сторону ворот встречать утреннее солнце.

— Пойдём, — сказал Дрюня, — обрадуем Эдгарса.

Проницательность моего друга удивляла.

Когда деревянная дверь распахнулась, первым, что мы увидели — тёплую улыбку. Глаза Эдгарса блеснули в свете потухающих свечей. Улыбка омолодила дряблую кожу, расползшуюся по старому черепу.