Безумие или благородство заставили пойти его на столь отчаянный поступок — тайна, впитавшаяся в огромное озеро алой крови, разлитое под моими ногами.
Пылающие в погребальном огне трупы не пахли запёкшейся кровью. Палёное мясо и жжёные волосы — вот что отравляло воздух едкой вонью.
Кровь покойных я забрал себе, когда люди Зико осматривали раненых и находили умерших. Им она больше не нужна, а нам еще пригодится.
Хоть эта битва и была выиграна, однако чувствовался запах поражения.
Огромная куча, в которой древесина была смешана с телами воинов, полыхала ярким светом. Огонь жадно пожирал всё, что попадалось на его пути, и отбрасывал в сторону обугленные кости вместе с искрами, словно слизав всё мясо он утрачивал интерес и тянулся своими пальцами в высь, к самой верхушке, где его ждал сладостный кусок — Норок, брат Зико.
Сам Зико стоял рядом со мной и с хрустом на зубах всматривался в разгорающийся огонь. Острый меч покоился в ножнах, руки — за спиной. Он сжимал кулаки с такой силой, что ногти вгрызались в кожу, и даже здесь, стоя от мужчины в одном шаге, я слышал сладковатый привкус меди, появляющийся на его ладонях.
— Я должен поблагодарить тебя, Инга, — нарушил молчание Зико. — Нам пришлось биться бы до последней крови. За нашими спинами — наш дом. И мы не имели никакого права дать кровокожам разнюхать дорогу к нашим семьям. Вы спасли наши жизни, Инга. Спасибо!
— Мне жаль твоего брата, — сказал я, накинув маску сострадания.
— Он умер человеком. Это его выбор. И не каждый человек решится на такой поступок. И только истинный муж вправе распоряжаться своей жизнью, даже в объятиях смерти.
В свете яркого огня поблёскивали лица мужчин, окруживших погребальный костёр. Среди них стояли Дрюня и Осси с абсолютно пустыми лицами. Где-то вдалеке, среди деревьев прятался от обжигающего пламени Хейн. Тело раздувшегося уродца, разум семилетнего мальчика, тронувшего раскалённый утюг. Но пробегая глазами по траурной процессии, я искал совсем другое. Я искал её. Бэтси. Огромная женщина стояла за спинами мужчин, всматриваясь в языки пламени. Стена из мужчин в кожаных доспехах ничуть ей не мешала наблюдать за происходящим. Огромная голова с оскалом кривых зубов возвышалась над мужскими лицами и поглядывала сквозь огонь в мою сторону.
— Эта Бэтси, кто она такая? — спросил я у Зико.
— Её отец умер в лесу от лап зверей, а мать не пережила роды. Огромный ребёнок практически разорвал бедную женщину, продирая себе путь наружу. Мы зовём её «голодная Бэтси», но под голодом мы не имеем пристрастие к еде. Она вечна голодна на сражения. Голод крови. Он всегда рвётся в бой, даже тогда, когда в этом нет нужды.