Задымив весь холл, Эдгарс вдруг спросил у Осси:

— Это, — своими вытянутыми ладонями он погладил воздух над доспех Осси на запястье, — обратимо? Ты сможешь снять свой доспех и стать обратно… прежней?

Осси посмотрела на меня. Посмотрела на меня как на своего создателя, и как на родителя, который отвечает за её поступки, будущее и, в целом, за жизнь. Она никогда не задавалась таким вопросом, возможно из-за того, что боялось ответа. Но я всё равно чувствовал, что нынешнее состояние воительницы никак её не угнетает. Наоборот, она была рада своему преобразованию. Она была счастлива встать в ряды вместе с нами на равных.

— В ней течёт моя кровь, — ответил я Эдгарсу, выпустив струю дыма. — Если я заберу кровь, Осси погибнет. Возможно, и есть какой-то способ обратить нас обратно в обычных людей, но он мне не известен.

— Обычные люди… — скептически подметил Эдгарс. — А сейчас вы кто?

Эдгарс еще не заметил, но по его ноге медленно расползалась паутинка из кровеносных сосудов. Сетка из сосудов подобралась к колену и тут же сжалась, нежно сдавив кожу под зелёными брюками.

— Что это⁈ — воскликнул Эдгарс, вскакивая со стула.

Ладони старика залупили по ноге, пытаясь выбить нечто поселившееся под штанинами, словно туда заползла мышка, или мерзкое насекомое.

— Успокойся, Эдгарс, — сказал я. — Всего лишь мои сосуды.

— Всего лишь? — лицо Эдгарса побагровело. — Да я чуть не помер на этом месте!

— Не переживай, я бы не дал тебе умереть. Твоё сердце, твоя кровь и твоё давление на кончиках моих пальцев.

— Инга! Это кошмар! Больше не делай так никогда!

Дрюня и Осси усмехнулись, закрыв рты бокалами и папиросами.

— Сейчас мы не обычные люди, — сказал я, уставившись Эдгарсу в глаза.

— А твой плащ, из кого он сделан? Это что, людские лица?

— Мужские. Две дюжины.

— Твоих рук дело?

— Нет, — ответил я. — Трофей. Он позволяет мне управлять моей силой, контролирую каждую каплю крови, находящуюся вне моего тела. Алая гладь. Посмотри себе под ноги.

Старик опустил взгляд на пол. Между половых досок медленно проступила кровь. Багровая лужица быстро увеличивалась, подкрадываясь к ступням старика. Я резко остановил демонстрацию своей силы, когда лицо Эдгарса вновь побагровело.

— Она и не такое может, — подметил Дрюня, делая глоток из кружки.

— Значит, — подбородок старика трясся, он явно боялся своих мыслей, но всё же вслух их произнёс. — Ты можешь любого обратить в себе подобного?

— Поэтому мы здесь.

Эдгарс нахмурился так сильно, что седые брови почти скрыли от меня острый взгляд, вперившийся в моё лицо.

— Объясни, — сказал он.