Агата поджала губы, но спорить не стала. Я добавил последнюю часть лишь на случай подстраховки — в конце концов, всегда имела смысл иметь больше инструментов. Я дал Агате последние указания.

На этом деловая часть была окончена. Агата кивнула и принялась за работу.

Сам же отправился в цитадель, вновь отыскал Ярославу, Соловьёва и Громова и заставил их подписать простой пергамент. Затем накидал на нём текст соглашения между мной и мастерицей-алхимиком.

Всё это вместе с подписями, содержащими аураные метки дворян, делало документ достаточным для успокоения переживаний Агаты. Если она действительно сделает всё, как я просил, то я собирался взять её под крыло ордена. Просто пока она не верила, что я орденский ратник. Даже не знаю, должно ли это меня задевать или веселить.

В любом случае, уже вместе с бумагой я вернулся в алхимическую лавку. Правда, сначала позвонил в колокольчик, и только потом Агата открыла мне дверь. Она встретила меня на пороге — немного раскрасневшаяся, с горящими глазами и пальцами, измазанными в зеленоватую жидкость.

Мы вновь оказались за занавеской. Здесь стало чуть жарче, и Агата закатала рукава.

— Масло, — сказала она, протягивая мне склянку вместе с небольшим кожаным мешочком. — И то, что ты просил.

Я принял всё это и передал ей пергамент с заверениями. Она раскрыла его, измазав края бумаги зелёными отпечатками, и впервые за весь день слабо улыбнулась.

— Хорошо, — прошептала она. — Очень хорошо.

— Я ещё зайду, — пообещал я. — Как закончу.

Агата свернула бумагу.

— Ага.

Я кивнул ей и вышел из мастерской, оставив девушку среди тишины, резких запахов и точных инструментов её ремесла. Даже без всяких ритуалов я видел, что результаты её работы были высококлассными. Более того, она справилась с задачей за пару часов, а это не уровень захолустного алхимика. Да что там — это выше уровня Ярмута.

Но с этим мне предстояло разобраться после сегодняшней ночи.

Дожидаться её я решил в цитадели и уже ближе к вечеру собрал отряд и направился к «Усталому коту». По пути мы разделились, и внутрь зашёл только я с Ярославой.

«Усталый кот» в вечерний час был на удивление пуст и тих. Сегодня трактир закрылся особенно рано. Единственным звуком было громкое нервное постукивание Мирона.

Только запах старого дерева, кислого пива и тушёной капусты был неизменен. Я вошёл внутрь, и скрип двери заставил Мирона практически вздрогнуть. Увидев меня вместе с Ярославой, он отбросил тряпку и пошёл навстречу. Его широкое лицо выглядело бледным.

— Ну? — выдохнул он одним словом.

В ответ я положил на ближайший стол склянку с зеленоватой жидкостью. Мирон посмотрел на неё с опасением.