— Молодец, что вызвался, — спокойно сказал я и передал ему письмо. — Ты как раз кстати. Передай это Барсу лично в руки и скажи, что Мирон ждёт.

Лёня взял записку дрожащими пальцами.

— Передам, — пробормотал он и тут же рванулся к выходу.

— Стоять!

Мой резкий голос пригвоздил его к месту. Он обернулся, и в его глазах плескался страх. Я подошёл к нему вплотную.

— Ты теперь работаешь на меня. Понял?

Он закивал так часто, что мне показалось, что он просто сломает себе шею.

— Понимаю… всё сделаю… клянусь!

— Клятвы на ветер меня не интересуют, — отрезал я. — Мы сейчас скрепим твои слова чем-то понадёжнее.

Я привёл в действие свою ауру, прикрыл глаза на мгновение, и тёмно-серая дымка пахнула в зале трактира. Лёня стоял и смотрел как заворожённый.

Это было просто. Тонкая, почти невидимая линия потянулась от моей ладони и обвила запястье Лёни. Он зашипел и дёрнулся.

— Это что? — ахнул он с округлившимися глазами.

— Гарантия, — спокойно сказал я. — Если проболтаешься Барсу или его людям о сегодняшнем разговоре или попытаешься сбежать или предупредить их, то умрёшь от проклятия. Понял?

Лёня закивал, не в силах вымолвить ни слова. По его щеке скатилась слеза.

— А если сделаешь всё как надо, — я отпустил ауру, она рассеялась, оставив лишь лёгкое ощущение морозца, — то после завтрашней ночи будешь работать у Мирона.

Я посмотрел на трактирщика. Он нахмурился, но спорить не стал.

— Всегда будет койка и еда, — заверил Лёню я. — Да и девчонки здесь есть симпатичные.

Выбора у паренька, конечно, не было, но мне нужно было, чтобы он поверил, что выбор есть.

— Я буду служить вам, — выдавил он. — Всё сделаю.

— Тогда постарайся сделать так, чтобы Барс поверил тебе. Иди. И помни о гарантии.

Он кивнул в последний раз, судорожно сжал в кулаке записку и выскочил в чёрный провал двери. Точнее, попытался, но бессильно ткнулся в неё плечом.

— Тш-ш-ш! — зашипел Лёня.

— Ну, дверь-то, дурья башка, — тяжело вздохнул Мирон, — дверь-то открой.

Лёня поднял засов, распахнул дверь и выскочил наружу. Я закрыл дверь и вернулся к Мирону. Он смотрел на меня с новым, почти суеверным уважением.

— Жёстко, — сказал он.

— Зато эффективно, — ответил я ему. — Теперь нужно приготовить зал к приёму гостей. Есть у тебя вход, кроме главного?

— А как же? — впервые за весь вечер улыбнулся Мирон. — Погребок-то у меня для чего?

— Хорошо, — кивнул я.

Мирон тяжело вздохнул и начал переминаться с ноги на ногу. Его явно что-то беспокоило.

— Говори, — сухо произнёс я.

— Слушай, ратник, а ты что же, — осторожно поинтересовался Мирон, — и впрямь пацана-то… проклял?