Мирон застыл. Всё его внимание оказалось прикованным к одной маленькой блестящей монетке на столе. Его усталое лицо медленно начало изменяться. Он крепко сжал зубы, а в глазах вспыхнул гнев.

— Где взял? — тихо и немного скрипуче, прямо как ржавая дверная петля, произнёс он.

Вежливость в его голосе пропала. Я его не винил, да и подобострастие мне не нужно.

— В тупике за Мясницкой, — спокойно ответил я. — На меня напали шестеро, хотели облегчить мою ношу. В итоге я облегчил их.

Мирон кивнул, сделал шаг вперёд и медленно, будто против воли, протянул руку и взял монету. Он некоторое время просто смотрел на неё, а затем сжал её в кулаке так, что костяшки пальцев побелели.

— Падальщики… — выдохнул он. Это слово прозвучало как плевок. — Крысы и подонки. Мало того что с меня сдирают с три шкуры, теперь уже и клиентов моих грабить начали прямо у порога.

Он замолчал, уставившись куда-то сквозь стену.

— Барс звучит знакомо? — спросил я.

Мирон вырвался из неги и кивнул.

— Наёмник, — сквозь зубы процедил он. — Говорят, с севера. Пробился в город полгода назад, а то и меньше. Сколотил из этих отбросов банду.

Мирон разжал кулак и положил медную монету обратно на стол.

— Дань, скупка, крыша. Кто не платит — того давят. Ну а кто сопротивляется… — он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся. — У меня племянник возницей работал, возил мне муку и солод из хуторов. Честный парень. Вот только отказался делиться своими поставками с падальщиками.

Мирон тяжело вздохнул, явно доставая из головы неприятные воспоминания.

— Его нашли в овраге за Тригорском. Телегу разграбили, лошадь увели, а его…

Мирон не стал договаривать, лишь резко махнул рукой, отгоняя воспоминания.

— В общем, собирать там было нечего.

Мне стала чуть понятнее злоба Мирона. У обычного трактирщика явно не было способа свершить кровную месть.

— И они, значит, — предположил я, — пришли к тебе?

— Верно, — прочистил горло Мирон и продолжил. — Этот Барс положил глаз на «Кота», говорит, место прибыльное, народное. Раз народное, значит, должно быть под надёжной защитой.

За дверью, где-то у стойки, раздались мягкие и лёгкие шаги, явно женские. Я поднял ладонь перед собой и покачал головой. Мирон замолчал, и некоторое время мы оба прислушивались к тишине. Затем половица по ту стороне двери скрипнула, и те же самые шаги удалились.

— Должно быть, Любка, — постарался успокоить меня Мирон, при упоминании подавальщицы он невольно улыбнулся. — Толковая девчонка.

— Продолжай, — настоял я.

Мирон кашлянул и продолжил.

— Я сказал Барсу этому, что у меня договор со стражей. Так он рассмеялся и сказал, что стража ничего не решит. Ну а потом… — Мирон вздохнул. — Начались проблемы. То крупа пропадёт, то пиво не доедет. А на днях вообще меня подставить решили.